Книга Дочки-матери, страница 59 – Алина Дягилева

Лиса открыла глаза еще в сумерках. Тут же схватила телефон, чтобы взглянуть на время, – пять утра. Паника немного отступила. Утреннее время, даже такое раннее, казалось безопасным. Гризли заворочался, разбуженный ее резкими движениями, приоткрыл один глаз, но, убедившись, что все спокойно, снова опустил голову на лапы. За окном занимался рассвет. Лиса упала обратно на подушку, решив, что можно еще поспать в безопасности. Твари, со слов друзей, никогда не приходят по утрам. В эту ночь их тоже не было, и это казалось чудом. Теперь каждая ночь без других родителей казалась ей чудом. Она вспомнила, как прошлой ночью они с Марком держались за руки, и невольно улыбнулась. При всем ужасе ситуации она не могла ничего поделать с этим чувством – ей нравился Марк, при мысли о нем ей становилось тепло и спокойно. Она представляла, как однажды они уедут отсюда вместе и смогут быть вдвоем в каком-то абсолютно нормальном, обыкновенном месте. Встречаться, как самые обыкновенные подростки, ходить в кино и гулять за руку по набережной, вспоминать все, что сейчас происходит с ними, как страшный сон.

Все эти мысли окончательно прогнали сон. Лисе захотелось записать все, что случилось, в дневник. Она выскользнула из кровати, достала из комода новый дневник, слегка поморщившись от воспоминания о том, как другая мама читала его в темноте ночью. Она отогнала этот образ, села за стол и начала писать. На этот раз писалось легко, не то что в прошлый раз, когда она описывала историю, рассказанную Марком. Слова сами выскальзывали из-под ручки и ложились на строчки тетради, словно там и были с самого начала. Закончив писать, Лис перечитала написанное, улыбнулась своим мыслям и убрала тетрадь на место. Потом, вспомнив кое-что, достала ее снова, раскрыла и поставила жирные минусы напротив одиннадцатого и двенадцатого июня.

Ложиться обратно в постель уже не хотелось, поэтому она прислушалась к звукам в доме. Не позже шести часов родители наверняка уже поднимутся. И действительно, вскоре она услышала звук аккуратно закрываемой двери родительской спальни и легкие шаги в сторону ванной. Лис выглянула в коридор.

— Уже не спишь? – удивленно спросил папа, зевая во весь рот.

— Ага, что-то выспалась. – Лис тоже зевнула.

— Тогда пошли готовить завтрак.

Через десять минут Лис с папой жарили блины и яичницу, пока мама во дворе на коврике выполняла асану за асаной. Тему смерти Ронни они больше не поднимали, но Лиса чувствовала, что мама по-прежнему винит ее за это, хотя сама она была уверена, что Ронни погиб от рук других родителей. В тот вечер, когда до смерти перепуганный Гризли вышел на ватных лапах из комнаты Лисы, ей удалось забрать щенка с собой в комнату родителей, но вот Ронни взять она уже не могла. Ни за что на свете она бы не смогла заставить себя войти в комнату, в которой ее ждала другая мама или другой папа. Или оба сразу. Но простить себя за то, что бросила друга в беде, все равно не могла.

После завтрака (Гризли скакал под столом, выпрашивая кусочек то яичницы, то блина) они вместе помыли посуду и разошлись по своим делам. Лиса взяла щенка на прогулку.

Играя с Гризли, она не могла не смотреть то и дело на дом Марка, погруженный в тишину. В этом не было ничего удивительного, ведь было только семь утра. Глядя на окна спальни Марка на втором этаже, Лис гадала, какой была для него эта ночь. Она надеялась, что так же, как и для нее, спокойной. Когда Гризли набегался за палкой и за мячиком и свалился в траву, высунув язык, Лиса подхватила его на руки и пошла обратно в дом. Следующие несколько часов она читала, рисовала, возилась со щенком, в общем, делала все, что обычно подростки делают на летних каникулах, когда их ничем не озадачивают родители. Около двенадцати мама спросила с кухни, не может ли Лиса сходить в магазин за продуктами. Лис была уже рада немного размяться, поэтому быстро переоделась в джинсы и футболку, взяла сумку для продуктов и отправилась знакомой дорогой в магазин.