Книга Мама, страница 103 – Алина Дягилева

Тем не менее, некоторые общие признаки, которые позволяют предположить у матери (или иного опекуна) делегированный синдром Мюнхгаузена, всё же существуют. Вот они:

Мать выглядит заботливой и крайне обеспокоенной состоянием своего ребёнка.

Она с ходу идёт на контакт с врачами, подробно рассказывая им о симптомах заболевания.

Мама подкована в вопросах медицины, отлично ориентируется в названиях препаратов и диагнозах.

Ребёнок часто, до нескольких раз в год, проходит лечение на дому или в стационаре. Причём этому предшествует странный набор симптомов, который нельзя отнести к какому‑то конкретному заболеванию.

Заявленное матерью состояние и симптомы ребёнка не соответствуют результатам анализов.

Как только ребёнок попадает в больницу, его самочувствие стремительно улучшается, странный недуг отступает.

Симптомы вновь начинают проявляться лишь когда пациент уезжает домой.

В крови, стуле или моче ребёнка есть признаки химических веществ.

Нормальные результаты анализов не успокаивают мать. Она требует перепроверки. И, наоборот, выглядит удовлетворённой («Я же говорила!»), когда состояние ребёнка ухудшается.

Лечением занимается только один родитель. Второй, а также другие члены семьи не принимают в этом никакого участия.

Есть подозрения (например, видеозапись или слова соседей по больничной палате), что мать совершает действия, способные ухудшить симптомы или нанести вред ребёнку.

3–4 подобных симптомов достаточно, чтобы присмотреться к семье внимательнее. Если их больше, то диагноз становится крайне вероятным».

Лиза встала из-за стола и начала нервно расхаживать по кухне, то и дело останавливаясь возле стола. Она понимала, что должна что-то сделать. Но это было слишком серьезное обвинение. Ей не хватило бы духу высказать его Лине в лицо. По спине пробежал холодок, когда она представила ее реакцию. Нет, это невозможно, она не сумеет. Но как же быть? Оставить как есть, не вмешиваться? Сообщить кому-нибудь? Но кому? В опеку? А если она ошибается? Если она навредит Нике и всей ее семье своим вмешательством? Лиза устало опустилась на стул. Решение никак не приходило. Она взглянула на часы – уже полдвенадцатого. Все же она решила сварить себе кофе, хотя и понимала, что после этого точно не уснет. Но она бы и так не смогла сейчас уснуть.

Стоя над мерно шипящей туркой, Лиза следила, как коричневые пузырьки поднимаются со дна и пробиваются наружу сквозь кофейную гущу. Когда стали появляться совсем крупные пузыри, Лиза выключила огонь, но вместо того, чтобы налить кофе в кружку, она осталась стоять с туркой в руке, глядя в стену перед собой невидящими глазами. Потом она резко вернула турку на плиту и быстрым шагом подошла к столу. Села на стул, разбудила уснувший экран ноутбука и открыла почту.

* * *

Нестор Симаков любил приходить на работу пораньше, хотя бы за полчаса до начала приема, чтобы собраться с мыслями и как следует подготовиться к рабочему дню. Вот и сегодня ровно в 7.30 он уже открывал двери детской поликлиники, попутно стряхивая снег с воротника.

— Доброе утро! – громким и бодрым голосом провозгласил он на всю поликлинику – у них был маленький филиал, в котором было всего несколько кабинетов. Девушки в регистратуре заулыбались и тоже поприветствовали его – им нравился молодой и веселый доктор.