Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 103 – Элис (Арису) Арисугава

Два минус один равняется одному. Значит, Эгами вычислил преступника и сейчас готов назвать его имя. Затаив дыхание, я слушал продолжение истории.

— Вообще-то только после убийства Бена я наконец понял, кто преступник. Позвольте объяснить шаг за шагом, как я сузил круг подозреваемых до двоих человек. Ранее я говорил, что после убийства Цутому преступник оставил много улик, но главной проблемой был кровавый отпечаток правой ладони на плече у Цутому. Это указывало на то, что преступник выпачкал руку в крови Бена и что ведущая рука у него правая. Но учитывая, что мы все правши, это не так уж важно. Во всяком случае, так мне казалось до некоторых пор. Но пойдем дальше. Очевидно, преступник спустился к ручью, чтобы вымыть испачканную правую руку. В тот день я был последним, кто ходил этой дорогой за водой. Помню, что не видел на тропе ни десятка обгоревших спичек, ни пустого коробка с надписью «Soleil». Было ясно, что их мог оставить после себя только убийца, когда шел этой дорогой после совершения преступления. А теперь давайте поразмыслим об этих горелых спичках и пустом коробке. Этот эпизод меня очень заинтересовал. Всего было десять обгоревших спичек. Не так много, учитывая, что убийце пришлось идти по темной неровной дороге. Преступник сжег все спички до последней, хотя они явно обжигали ему пальцы. Выброшенный пустой коробок подтверждал тот факт, что преступник истратил все имевшиеся у него спички. Из чего мы можем заключить, что…

— У преступника не было ни фонарика, ни зажигалки, – выпалил Мотидзуки. – А значит, он либо беспечный идиот, либо не курит.

— И это все, что мы можем сказать. Однако это не единственная причина, по которой горелые спички и пустой коробок привлекли мое внимание. В них было кое-что странное, чего я никак не мог понять. Ты ведь не заметил ничего необычного, Моти? – спросил Эгами с едва заметной улыбкой.

Моти смущенно кивнул. Наш предводитель на мгновение задержал на нем взгляд и продолжил рассказ:

— Все полагали, что ни в спичках, ни в пустом коробке нет ничего подозрительного. Но это и было самым подозрительным: на них действительно ничего не было, не так ли? Но мы-то полагали, что их оставил убийца, чья правая рука была липкой от крови, и он спустился к ручью, чтобы вымыть руки. Иными словами, если правая рука убийцы была испачкана, а затем он чиркнул спичкой, то почему кровь не осталась на спичке или на спичечном коробке?

Масаки ахнул.

— Я не стану сейчас доставать улики и заново их демонстрировать. Думаю, вы прекрасно помните, что ни на одной из них не было следов крови. А теперь давайте подумаем, что означает этот факт. Преступник, чья правая рука испачкана кровью, не смог бы чиркнуть спичкой, не испачкав кровью спичку и пустой коробок.

— Что, если на преступнике были рабочие перчатки? – предположил Нацуо.

— Поскольку преступник задумал убийство, вполне логично, что на нем могли быть перчатки, но, думаю, в них было бы сложно чиркнуть спичкой. Кроме того, если надеть перчатку на окровавленную руку, на перчатке останется след. Будь ты на месте убийцы, пошел бы ты на такие меры, чтобы не испачкать спичку?

— В таком случае… в таком случае дело было так, – сказал Нацуо. – Убийца был в рабочих перчатках, когда ударил Бена ножом. Отпечаток ладони на плече Бена на самом деле был оставлен перчаткой. Убийца снял перчатки, его руки остались чистыми, и он не испачкал спички и спичечный коробок, когда поджигал спички.