Книга Тень чужого врага, страница 14 – Галина Владимировна Романова

Поселок был большим. Но так сложилось, что он был здесь единственным представителем власти: и начальником отделения, и оперативником, и следователем, и участковым.

— Если что-то серьезное, сам знаешь, приедет подмога, — обещало руководство в райцентре. — Но лучше ничего такого не допускать. Занимайся профилактикой, Николай Николаевич.

Он и занимался. И ему даже по осени очередное звание присвоили. И стал он подполковником.

— Ты не рад, что ли, не пойму? — как-то вроде даже обиделся районный начальник.

— Рад. Очень рад, — поспешил он его успокоить, пожимая руку.

Только вот радость эту ему теперь разделить было не с кем. Зины не стало. Радоваться за него некому. А ему самому…

Что в майорах ходил, что в подполковниках, какая разница? Службу он нес исправно, невзирая на звание.

Анисимов тяжело поднялся с нового стула — подарок дочерей, они обновили ему всю кухню. И стол новый купили, и стулья. Только штору не позволил им поменять. Ее Зина очень любила.

Интересно, что бы Зина сказала, узнай она, что он не стирал эту занавеску уже пару лет? Нагоняя не избежал бы.

Руки потянулись к крючкам. Гардина висела низко. И уже через пять минут Анисимов совал занавеску в стиральную машинку. Засыпал порошок с отбеливателем, включил нужный режим и, вернувшись в кухню, снова сел у окна.

По времени пора было обедать, но аппетита не имелось. Он покосился на холодильник. Все полки там забиты продуктами. Суп гороховый вчера сварил. Мясо потушил с картошкой. Еды на хорошую семью. Только вот семьи уже большой при нем не было. Зина померла. Дочки в Москве. У каждой своя семья, заботы.

Неожиданно вспомнилось, как младшая на днях, позвонив, осторожно заметила, что ему пора бы подумать о том, как устроить свою личную жизнь.

— Что ты имеешь в виду, милая? — Он даже не сразу понял ее намеки.

— Может, познакомить тебя с кем-нибудь, пап? У меня есть хорошие женщины на примете…

И тут до него наконец дошло. И он так рассердился, что нагрубил и разговор закончил на гневной ноте. А сейчас вот, глядя на холодильник, полный еды, неожиданно подумал, что доживать век в таком вот полном, тоскливом одиночестве ему совсем-совсем не хочется. И он даже не против, чтобы в доме появилась хозяйка, похожая на Зину.

Но если что, то он сам себе будет выбирать женщину. Не позволит никого себе навязывать. Только так, и точка.

Он вдруг повеселел. То ли от мыслей смелых, то ли оттого, что метель начала стихать. И даже аппетит разыгрался. И супа себе налил, разогрев погорячее. И чай свежий заварил, достав заветную коробку конфет, подаренную кем-то на Новый год.

Пообедав и вымыв посуду, Анисимов решил пройтись по поселку. Вообще-то, у него сегодня был законный выходной. И он мог весь день просидеть дома. Или снег пойти почистить. Поселковые знали, где его найти. И телефон его давно выучили наизусть. Но он решил, что лишний раз пообщаться с людьми ему не помешает.

Привычно застегнув форменную куртку до самого подбородка, он поправил капюшон, нахлобучил шапку, обулся в унты и вышел из дома.

На улице было холодно и ветрено. Анисимов тут же подумал о местных рыбаках и охотниках. Сидели бы дома сегодня, не морозились. А то, случись что, хлопот на оберешься.

Но кажется, никому сегодня в голову не пришло мерзнуть. Снегоход Ваньки Уткина стоял у дома. Его приятель тоже был у себя, маячил в окне кухни с большой кружкой. То ли чай пил, то ли пиво. Машина поселковых охотников, а ездили они всегда вместе на одной, была на месте.