Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 111 – Людмила Мартова

— Но я не в курсе, о чем они говорили! — воскликнула Мураталиева.

— Зачем вам звонила моя бабушка? — Если надо, Маша тоже, оказывается, умела быть жесткой.

— Она отругала меня за то, что я дала тебе Володин адрес, не посоветовавшись с ней. Мы поговорили на повышенных тонах, потому что я уже давно вышла из того возраста, в котором позволительно читать мне нотации. Да и вообще я всегда считала, что глупая распря между Алиной и ее сыном — вещь недостойная. И я сказала, что если у нее не хватает житейской мудрости помириться с Володей, то пусть хотя бы у тебя это получится. И никто из нас троих при этом не должен спрашивать ее разрешения, поскольку мы все совершеннолетние.

Маша видела, что балерина говорит правду. Что ж, в одном она права: список подозреваемых действительно становится все короче. И среди тех, кто остался, самые большие сомнения у Маши вызывал многолетний бабушкин любовник Викентий Аполлинарьевич Гуров.

Да, мотив ревности можно было смело отметать. Особенно после того, что сыщикам-любителям сказала Виктория Новицкая. Бабник и прожигатель жизни Гуров всерьез влюбился много лет назад, и этой женщиной была не Алина Стрельникова. Но он много лет был вхож в дом, мог знать о ценностях, которые оставил бабушке ее муж, а потому разыгрывал страсть, чтобы оказаться поближе к этим ценностям.

А убийства? Кто знает, может, Антон Бакалов узнал про планы Гурова ограбить Алину, за что и поплатился. А сейчас эти планы стали известны и самой Стрельниковой, и ее другу Александру Новицкому. И их тоже пришлось убить. Маша поспешила поделиться своими мыслями со всеми остальными.

— Дочь, тридцать лет прошло. Даже если все так и было, за столько лет вполне можно было ободрать маму до нитки и свалить в туман, — заметил отец. — Зачем три десятилетия изображать отношения с женщиной, которую ты не любишь? Ради чего?

— Ради наследства. Бабушка собиралась оставить Викентию Аполлинарьевичу весь свой антиквариат.

— Да, а потом передумала и переписала все на тебя. Ее имело смысл убивать до того, как она изменила завещание, но никак не после, — не успокаивался отец.

— Ни одно убийство не может иметь смысла, — печально сказала Алтынгуль. — Ни одно. Никогда. Никакая ценность этого не стоит.

— И все-таки к этому Викеше есть вопросы, — вздохнул отец. — Съездим к нему? Гуля, ты знаешь, где он живет?

— Знаю. Иногда бывала у него с Алиной. Но мне не кажется это хорошей идеей, сваливаться ему как снег на голову.

— А давайте я ему позвоню и попрошу разрешения прийти, — предложила Маша. — Скажу, что мне нужен его совет. И что вообще мне очень страшно после того, как стало известно о смерти Новицкого.

— А что, хорошая идея, — одобрил Матвей. — Звони, заодно послушаем, что скажет. И в зависимости от этого примем решение, что делать дальше.

Маша позвонила на мобильный номер, который ей давал сам Гуров, но тот не брал трубку. В записной книжке Алтынгуль обнаружился номер стационарного телефона. Там тоже долго не отвечали, и Маша уже собиралась нажать на отбой, как на линии щелкнуло и послышался недовольный женский голос.

— Да, алло. Слушаю вас.

Женщина? Признаться, Маша этого не ожидала. Со слов бабушки она была уверена, что бывший адвокат живет один.

— Говорите, вас не слышно.

— Здравствуйте, — решилась Маша. — Меня зовут Мария Стрельникова, я — внучка хорошей знакомой Викентия Аполлинарьевича. Могу я его услышать?