Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 130 – Людмила Мартова

В конце концов, мужчина, который к тридцати шести годам ни разу не был женат, явно боится серьезных отношений и избегает их. Если профессор Вересов начнет ее избегать, Маша этого не переживет. Хотя переживет, конечно. Куда денется. Будет пробегать мимо его квартиры на втором этаже, низко склонив голову и максимально ускорив шаг. Вот и все.

— Кофе я тебе сейчас сам сварю, вот только с чирбули закончу. Но вообще осваивай кофемашину, тебе с ней тут жить.

На этих словах Маша немного приободрилась. Кажется, Матвей не собирается ее выгонять прямо после завтрака.

— Значит так, план на сегодня такой, — командовал он, ставя перед ней тарелку с умопомрачительно пахнущей яичницей и чашку с кофе. Принес вторую тарелку и чашку, сел напротив. — Я сейчас завтракаю и уезжаю в университет. Ты остаешься дома. Можешь читать, смотреть кино, готовить ужин. Если нужны продукты, закажи доставку. Но из дома не выходи. Мы не знаем, что в голове у Гурова и на что он способен. В крайнем случае, можешь отправиться к Алтынгуль и своему отцу. Если вы будете держаться вместе, то вам вряд ли что-то угрожает.

— Но мне надо домой, — возразила Маша. — Матвей, мы вчера это уже обсуждали. Мне нужно в душ, вымыть голову, переодеться. К тому же папа пообещал врезать мне новый замок. Да и вообще. Зачем мне ждать тебя в чужой квартире, если я могу ждать в своей.

— Это не чужая квартира, а моя! — вспылил Матвей. — А порог той, что ты называешь своей, ты впервые переступила не намного раньше.

Вот тут-то они и поссорились, потому что Маша не терпела, когда ей указывают, что делать. До тридцати пяти лет дожила, самостоятельно принимая решения, и дальше как-нибудь справится. У нее есть своя жизнь и свои дела, так она Матвею и сказала. И прятаться у него в доме она не намерена. И вообще, ей через неделю на работу выходить. Не будет же он ее отвозить и забирать, лишь бы она на улицу не вышла.

— Если понадобится, то буду! — заорал в ответ Матвей. — Я не хочу, чтобы тебя тоже ударили по голове каким-то пресс-папье, канделябром или какой-нибудь палкой.

Слово «палка» опять заставило Машин мозг включиться. Палка. Жезл. Посох. Трость. В день вечеринки Гуров пришел в дом бабушки с элегантной тростью, рукоять которой представляла собой резной набалдашник. В виде головы то ли собаки, то ли льва, Маша тогда не разглядела. И когда Алина Стрельникова и ее друг сердца, оказавшийся лютым врагом, уходили в театр, Викентий Аполлинарьевич тоже был с тростью. То есть он ходил с ней постоянно. И она никого в его окружении не удивляла и не напрягала. А что, если смертельный удар Новицкому нанесен именно ею?

— Трость, — сказала Маша. Матвей удивленно посмотрел на нее. — Не палка, трость. Гуров убил Александра Александровича своей тростью. Надо сказать полиции. Вдруг это доказательство, которого нам так не хватает. Он, конечно, наверняка вымыл ее, но на резной поверхности набалдашника какие-то частицы могли и остаться. Как ты думаешь?

— Я думаю, что тебе нельзя домой, — упрямо буркнул Матвей. — У меня пары до четырнадцати часов. Потом я постараюсь сразу уехать. В охранную фирму позвоню на перемене, попрошу, чтобы они прислали мастера по установке сигнализации прямо сегодня, максимум завтра. И тогда под охраной делай что хочешь.