Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 25 – Людмила Мартова

Голос ее вдруг дрогнул, как будто Алина всерьез разволновалась. Маша вспомнила про предупреждение Галины Ивановны. А вдруг восьмидесятилетней женщине действительно станет плохо? Маша с тревогой посмотрела на бабушку, но та уже справилась с собой и на ее лицо снова вернулось бесстрастие, словно она рассказывала не трагическую историю из собственного прошлого, а содержание легкого детектива.

— Впрочем, я отвлеклась. Так вот, Антон спросил меня, как так получилось, что я живу совсем одна. Про смерть мужа он знал, а вот про отъезд сына нет. Я рассказала ему все, и он начал уговаривать меня помириться с твоим отцом и матерью. Говорил, что у человека нет и не будет ничего дороже семьи. И уговорил. Я позвонила твоему папе, вот так, как сейчас тебе. У меня, разумеется, был ваш адрес и телефон, и все предыдущие годы мы созванивались периодически, примерно раз в квартал, просто чтобы убедиться, что все живы и здоровы. А тут я пригласила вас приехать ко мне, и вы приехали. В июне.

Да, это была именно та поездка, которую Маша вспоминала. Значит, она состоялась благодаря Антону Бакалову. Но никакого Антона она не помнила.

— Он на время вашего приезда освободил комнату и ночевал у Клары, — рассеяла ее недоумение Алина. — Когда вы уехали и он вернулся ко мне, та устроила жуткий скандал. Но Антон был тверд и несокрушим.

— И что было потом? Как папа оказался здесь в старый Новый год?

— Я пригласила его приехать. Именно для того, чтобы снова ввести в круг своих друзей. Вернее, вы должны были прилететь вместе, но ты заболела и вы с мамой остались дома, а Володя прилетел один. На этот раз я не стала просить Антона временно освободить комнату. Решила, что пару ночей Володя сможет провести на диване в кабинете. Твоему отцу это не понравилось. И Антон ему тоже не понравился, причем сразу. Знаешь, бывает такая необъяснимая антипатия, которая возникает между людьми при знакомстве с первого же взгляда? Вот это как раз и был такой случай. Они даже разругались.

— По какому поводу?

— Твой отец посчитал, что Антон — жиголо. Деталей я не знаю. Я только слышала, что разговор ведется на повышенных тонах. А о чем он был, понятия не имею. Так я следователю потом и сказала.

— Следователю?

— Ну да. Гости начали собираться в районе девяти вечера. В половине десятого мы сели за стол, в одиннадцать или в начале двенадцатого прервались на перемену блюд. Все вышли из-за стола, ходили туда-сюда, я помню, что гвалт стоял ужасный. А потом Полина Григорьевна вспомнила, что они с мужем (он был тогда еще жив, ее муж Петр Петрович) забыли дома холодец, и пошла за ним. Когда она вышла на лестницу, то увидела Антона. Ему проломили голову и столкнули с лестницы. Орудие преступления валялось рядом. Это был антикварный подсвечник из коллекции твоего деда. Элегантный, в стиле позднего ампира, датируемый рубежом восемнадцатого-девятнадцатого веков. Я помню его как сейчас. Он стоит у меня перед глазами. С корпусом из литой бронзы с патинированием глубокого оливково-коричневого цвета, с горячим золочением, не стершимся за века. Основанием служил фигурный бронзовый плинт, массивный, тяжелый. Он был выполнен в виде восьмиугольника с рельефным поясом в виде меандра. Его угол пришелся Антону точно в висок, так что шансов выжить у него не оставалось.