Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 53 – Людмила Мартова

— Посмотрите в холодильнике. — Вересов даже рассмеялся, так легко и радостно ему стало.

Он расположился за своим письменным столом и до самого обеда писал, прислушиваясь к доносящимся из кухни звукам. Хлопала дверца холодильника, журчала вода, чуть погромыхивали кастрюли. Вскоре по квартире распространился упоительный аромат, происхождение которого профессор Вересов не мог определить. Он был готов поклясться, что в его холодильнике не лежало ничего, что могло бы издавать такой волшебный запах. Ему просто не терпелось попробовать неизвестное блюдо еще и на вкус, и он писал быстро, как никогда, чтобы уложиться в норму знаков, отведенную на сегодняшний день, и закончить все до обеда.

Тот действительно оказался выше всяких похвал. Маша приготовила мясной рулет с яйцами в слоеном тесте, сварила настоящую солянку и испекла маленькие, на один укус пирожки с остатками творога, который Вересов забыл в холодильнике не менее недели назад. Поглядев на уставившие стол разносолы, Матвей достал из буфета в гостиной хрустальный лафитник с вишневой настойкой.

— Бабушка моего друга делает божественную настойку. Просто эликсир, — провозгласил он, разливая густую темную жидкость по крохотным, тоже хрустальным рюмкам. — Вы должны ее знать. Полина Григорьевна. Насколько я знаю, она дружна с вашей бабушкой.

— А ваш друг — это Артем Басицкий?

— Да. Вы ведь знакомы?

Где-то в районе солнечного сплетения опять кольнула неприятная мысль, что Артем про их знакомство ему не рассказал. Почему-то эта мелочь казалась Матвею крайне важной.

— Да. Он сопровождал Полину Григорьевну, когда та тринадцатого января была у нас в гостях. Точнее, он тогда опоздал, потому что отправился по каким-то делам с вами. Помните, когда мы столкнулись на лестнице? Но Артем пришел позже, и мы познакомились.

Что ж, тайна так просто разъяснилась, точнее, ее и не было, этой тайны, которую Матвей придумал в силу привычки и непомерного писательского воображения. Тогда, в подъезде, Артем видел Машу впервые, поэтому ничего ему и не сказал. У Вересова словно камень с души упал.

— А сегодня вы поссорились с бабушкой?

— Откуда вы узнали? — Лицо у гостьи стало снова расстроенное, замкнутое, словно чужое, и он опять выругал себя, на этот раз за то, что оказался таким нетактичным.

— Поезд у вас вечером, а вы сбежали из дома, чтобы там не находиться. Из этого я сделал вывод, что вы поссорились с бабушкой. Простите, если я задел ваши чувства. Нам вовсе не обязательно про это говорить.

— Нет, ничего. — Маша слабо махнула рукой. — Мы не ссорились. Просто я физически не могла больше находиться в этой квартире, под одной крышей с Алиной. Я совсем запуталась. Я не понимаю, правду она мне сказала или солгала. И я не вернусь туда до тех пор, пока все не выясню.

— У отца?

— Да, у отца.

— Маша, может, перейдем на «ты»?

Она с сомнением посмотрела на него.

— Давайте. Давай. Я трудно схожусь с новыми людьми и на «ты» перехожу тоже очень трудно. Но сегодня в запале эмоций перешагнула этот барьер даже с бабушкой. А уж с вами, с тобой, сам бог велел. Тем более под настойку Полины Григорьевны.

Они чокнулись и выпили по рюмке, словно закрепляя более близкое знакомство.

— А теперь, Маша, можно я скажу тебе одну вещь? Предупреждаю, что она может показаться тебе неприятной.