Книга Идеальное преступление, страница 112 – Никита Фред Декс

Я взял канистру и плеснул из нее немного прозрачной жидкости себе на руку, после чего произнес, глядя в камеру:

— Вы, наверное, все еще думаете, что это шутка. Вот вам доказательство обратного.

Я достал из кармана зажигалку Zippo и крутанул колесико – вспыхнул огонек. Я поднес зажигалку к кисти, и она загорелась. Я злобно засмеялся и похлопал рукой по штанине – пламя погасло.

— Книга уже написана, ибо исход дела предрешен, – произнес я с довольной улыбкой и убрал зажигалку в карман, а канистру обратно в короб, откуда достал стопку из десяти книг с надписью «Идеальное преступление» на сером фоне. – Завтра книга поступит в продажу в электронном виде на LitMet и похожих самиздат-площадках, а чуть позже, я надеюсь, и крупные издательства захотят выпустить ее в твердом переплете. А пока я сам напечатал в типографии двенадцать экземпляров в мягкой обложке, чтобы моя история сияла ярче.

Я достал из короба скотч и принялся обматывать им Филиппа, облепляя его по кругу своими книгами.

— Чтобы лучше горел, – добавил я с диким смехом и взял канистру. – А сейчас позвольте мне последнее слово!

И я принялся читать стихотворение:

— Загореться бы дьявольским пламенем,

Разрушая холод зим на ходу.

Обратиться бы волком, жить в стае,

Во тьме скалиться, как в бреду.

Научиться бы ужас использовать

Не для дрожи людской, а во благо.

Легион адских тварей на свет призвать.

Ополчить их на стены ГУЛАГа.

Я плеснул из канистры в лицо Филиппу, и он дернулся, даже попытался что-то сказать, но получилось вялое бормотание. Я продолжил:

— Кулаком железным оковы мять.

Рвать когтями колодки и клети.

Обрести свободу, жар-птицей сиять.

Гнать тиранов под их же плети.

Как дракон, я хотел бы огнем дышать

И парить над землей прогнившей.

И без смерти жить, и без страха спать.

Мудрецом стать совсем нелишне.

Я вылил чуть больше половины канистры на Филиппа и взглянул на экран телефона, где отражалось все, что сейчас происходило в реальности, в прямом эфире. Каждую секунду на экране мелькали новые сообщения, реакции и даже подарки.

— Столько дел великих свершить еще надо,

Только хватит ли воли, мяса кусок?

Кто поможет, неужто рабское стадо?

Где, когда он так нужен, – учитель, пророк?

Высших сил покровительства нет давно,

Не снискать уважения власти —

Ты один, и в себе ты отыщешь зерно

Вызревающей праведной страсти.

Я поднял канистру и вылил содержимое на себя, после чего вытер лицо рукой, сел на стул и, глядя прямо в камеру, закончил стихотворение:

— Обессмертить себя ты можешь делами.

Получить сверхспособности – чистым умом.

Поднимать тех, кто сдался, – простыми словами

И творить великое – за рабочим столом!

Я достал из кармана Zippo и крутанул колесико. Раздался мягкий хруст, но огонек не появился. Даже искр не было. Я крутанул еще раз, но и тогда ничего не произошло.

— Простите, друзья, у нас технические неполадки. Как всегда, в самый ответственный момент все пошло по тому самому месту.

Я встряхнул зажигалку, пару раз ударил ее дном о ладонь, снова чиркнул. Еще, еще и…

Раздался громкий хлопок, удар и – темнота.

Потолок комнаты был покрыт черными пятнами плесени и крупной мозаикой трещин, а штукатурка местами обвалилась до бетонной плиты. В верхнем левом углу на потрепанной паутине болтался высохший остов паука. Окно было слегка приоткрыто, но свежий воздух, казалось, даже не пытался проникнуть внутрь: духота и тлен заполонили все пространство, а время остановилось, как и сама жизнь. Дневной свет едва просачивался сквозь мутное, лопнувшее по диагонали стекло. Одинокая лампочка, болтавшаяся на одном проводе, перемотанном синей изолентой, ситуацию не спасала.