Книга Идеальное преступление, страница 33 – Никита Фред Декс

Я представил огромного черного дракона, парящего над крышей, выполненной в виде двух бетонных корон. Видел, как воины заряжают катапульты и гигантские арбалеты, чтобы сбить монстра, но очередной поток огненного дыхания разносит в щепки и угольки деревянные боевые машины. Охваченные пламенем лучники летят вниз к основанию башни, а заточенная в темнице принцесса ликует от радости при виде своего спасителя.

Держаться на ногах было все труднее. Надежда, что алкоголь взбодрит и освежит меня, истлела под натиском драконьего файер-шоу: жар и одышка только усилились. Пить хотелось невыносимо, а воду взять я не додумался.

Спустя несколько километров блужданий вдоль трассы я спустился по бетонным ступенькам к каким-то болотам. Проходя мимо наполовину выжженного лесного массива, я наступил в незаметную ночью лужу, полную вязкой грязи. Нога с трудом была спасена, а вот кроссовка так и осталась в черной густой массе. Вторую я бросил там же и пошел в одних носках.

Через какие-то овраги я добрался до небольшого жилого массива, где напился воды из колонки и помыл ноги, после чего зашагал вообще босиком. Я шел вдоль нового района с однотипными шестнадцатиэтажными зданиями, мимо череды деревянных домиков вроде того, в котором жил мой отец, а теперь оказался и я сам, вдоль болот, озер и разбитой асфальтовой дороги.

Я пил дешевый виски, отдающий водкой, слушал через проводные наушники TODD’а КиШа^[4] – единственное, что было на моем телефоне из музыки, – и старался больше ни о чем не думать. Голова слишком болела от всей этой философии.

Порой я останавливался и просто сидел на обочине, наблюдая, как изредка во тьме вспыхивают автомобильные фары и так же быстро исчезают. Гадкое пойло закончилось, и бутылка полетела в кусты, вдруг отозвавшись гулким стуком. Мне стало интересно.

Я спустился с дороги. Среди редких деревьев уже пробивались первые лучи солнца. В прошлогодних черных листьях лежало что-то серое. Я осторожно протянул руку и извлек череп – как позже выяснилось, собачий.

«Бедный Шарик», – мелькнул в моем изношенном мозгу безобразный каламбур, но я поскорее отогнал эту глупую аллюзию на Шекспира и принялся отряхивать находку. Череп был в идеальном состоянии: все кости и зубы на месте, кроме нижней челюсти, конечно. Ее я даже искать не стал.

— Пойдешь со мной, – произнес я торжественно. – Друг мне сейчас не помешает.

Домой я пришел, когда совсем рассвело. Череп положил на стол, зашторил окна и провалился в тяжелый, мерзкий, мокрый, поверхностный сон.

Снилось всякое. Картинки были максимально реалистичными, жизненными и яркими, но запомнился полнейший бред.

Я лежал на диване в своей питерской квартире. Перед глазами мельтешила Вера и много громко говорила. Я пил вино, но не мог напиться. Вера легла ко мне и стала крутиться и извиваться, что-то напевая. Вдруг она превратилась в паренька в желтом плаще, но я не сразу это осознал. Еще несколько мгновений, и курьер начал снимать штаны, а я в ужасе вскочил и ушел на кухню. Я много курил, хотя сквозь сон осознавал, что давно бросил. И вдыхал я будто не никотиновый дым, а стыд. Я упивался чувством вины. Раскаяние пропитывало меня насквозь. Вдруг снова появился курьер. Он стоял уже тут, в доме моего отца. Он пролаял: «Синие кружева вертели тринадцать совершенных мгновений!..» – а дальше я не разобрал. Курьер снова оказался на мне, но уже в виде собаки. Потом весь дом заполнился лаем, и я проснулся.