Книга Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа, страница 40 – Антон Мамон

— Одну секунду, мне нужно перезвонить подруге, – солгала Эмили.

Нечего не подозревая, Жак проследовал за хозяйкой квартиры, заводя новую беседу. Оставшись в одиночестве, Габен приложила погасший телефон к уху и нарочито громко произнесла: «Алло! Да, привет… Нет-нет, сейчас я не дома. Да, выбрались с Жаком в гости к одной прелестной девушке!» Убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, гостья приблизилась к тумбе и бесшумно подняла рамку. На снимке, что казался совсем свежим, Валери нежно обнимала Жака, от чего внутри все сжалось. Эмили залпом выпила шот под названием «Жгучая ревность».

Вовремя вспомнив, что у возлюбленного был идентичный близнец, Габен выдохнула… И все же очень странно прятать подобные вещи. С чего вдруг? Девушка нахмурилась, навела камеру мобильного на сувенир и сделала несколько снимков, продолжив моноспектакль. «Конечно! О чем речь! Да, завтра увидимся и все обсудим… Ладно? Ну все, тогда кладу трубку, а то меня заждались… Да-да, целую!»

— Будешь травяной чай? – поинтересовалась Вэл, заметив гостью в дверном проеме.

— Да, пожалуйста! Простите, подруга заболтала.

— Ничего, мы тут тоже посекретничали, – сморщился Жак. – Точнее, я рассказал Валери твой секрет. Она поможет! Так ведь? – юноша бросил полный надежды взгляд в сторону ясновидящей.

— С удовольствием! Друзья Ришаров – мои друзья! – Хозяйка дома наполнила фарфоровую кружку бледно-зеленой жидкостью.

Непринужденный разговор, что завязался после, продлился меньше получаса. Собравшимся, очевидно, было куда интереснее разобраться в том вопросе, что так внезапно привел Жака и Эмили в скромную обитель колдуньи. Переместив чашки и выпачканные сладким кремом блюдца в раковину, Валери протерла стол и расстелила на его поверхности скатерть, вышитую загадочным узором. Жак, подмигнув возлюбленной, покинул кухню. Девушки, что внешне являлись антиподами, словно Беляночка и Розочка, сошедшие со страниц произведения братьев Гримм, остались наедине. Неудобное молчание, в ходе которого Вэл тасовала карты, прервала реплика Эмили:

— Это все… Давно ты увлекаешься гаданиями?

Белокурая провидица не ответила, лишь приложила указательный палец к губам и улыбнулась глазами. С давящим чувством неловкости Габен принялась разглядывать убранство кухни. Все было таким милым и приторно сладким, будто каким-то невиданным образом девушке удалось переместиться в кукольный домик. Абсолютно ничего лишнего, идеальный порядок вокруг. Эта безукоризненность отдавала пластиком. Списав неприятные ощущения на природную подозрительность, что лишь обострилась со вступлением в орден, гостья бессмысленно уставилась на скатерку.

Первая карта легла на стол. Недоверчиво прищурив один глаз, Вэл поскребла ногтями ее поверхность и продолжила. Вскоре не меньше десятка разноцветных картинок приземлилось на ткань, образовав причудливую комбинацию. Что-то вроде паука, раскинувшего лапы в стороны. Покрутив головой и сделав пару глубоких вдохов, ворожея произнесла вслух:

— Страшная боль терзает твое сердце. Время идет, но она не ослабевает. Это ни с чем не спутать. Это – боль потери. Я права?

— Да. Мама… ее не стало летом, – прошептала Эмили, пытаясь понять, какая из карт открыла девушке секрет.

— Твое сердце жаждет мести, но именно она тебя погубит. Откажись от своей затеи, – резко заявила гадалка – Видишь эту карту? Десятка мечей… Она – твое последнее предупреждение. Ослушаешься его – повторишь участь матери! – стеклянные глаза Валери не оставили поводов сомневаться в серьезности ее слов.