Книга Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа, страница 37 – Антон Мамон

— Что же ты молчишь? Жабу проглотила? – прошептала колдунья, и ее смех, похожий на скрип несмазанной телеги, больно ударил по ушам.

К своему ужасу, девушка поняла, что в дыхательных путях разрасталось что-то плотное и скользкое… Нечто, находящееся в непрерывном, тревожном движении! Это было живое существо, что пыталось вырваться наружу. Не имея возможности закричать, Эмили выпучила глаза и тут же почувствовала, как из носа хлынула кровь. Холодный искусственный свет вновь заморгал и пропал, забрав с собой мучительницу. К перепуганной девчонке вернулся голос, и она что было сил закричала, схватившись за горло.

— Эмили! Детка, что с тобой?! Эмили, ответь мне! – взволнованно повторял Жак, сотрясая возлюбленную, словно желая пробудить ее от кошмарного сна.

Тяжело дыша, Габен отвела ладони, огляделась в панике. Встревоженные шумом пассажиры, все до единого, смотрели на нее, как на безумную. Черная вдова испарилась, словно и не существовала вовсе (впрочем, как и кровь, от которой не осталось следов на лице или одежде).

— Эмили, что происходит?! – испуганно шепнул Жак.

— Она была здесь, – Габен не утруждалась объяснениями.

— Она – это кто? О чем ты говоришь?!

— Нужно поговорить с Бернадетт. Кажется, меня атаковала ведьма или злой дух.

— Уверена, что тебе не приснилось? – юноша с подозрением коснулся плеча Эмили.

Девушка не ответила. Гневно раздувая ноздри, она бросилась к расступившимся дверям. Жак, схватив свою куртку и забытый рюкзак возлюбленной, ринулся вслед. Каждая секунда, проведенная в новом качестве, грозила молодым людям новыми опасностями. Такова доля каждого охотника.

Возвращаясь домой, пара напряженно молчала. Испытывая жуткую неловкость, Жак плелся чуть поодаль, не желая провоцировать Эмили. «Пускай остынет, обдумает все как следует!» – решил он, глядя на то, как девушка уверенно шагает вперед, не оборачиваясь. Опыта общения с противоположным полом у юноши практически не было. Ришар неохотно выбирался на свидания. А редкие встречи с одноклассницами проходили в компании брата. Несмотря на то, что Жан и Жак появились на свет почти одновременно (покойный близнец был всего на три минуты старше), окружающим казалось, что идентичные с виду мальчишки – полные противоположности друг другу.

Смелый и прямолинейный Жан слыл главным поборником справедливости. Острый на язык, он не упускал возможности ввязаться в спор и поставить на место зарвавшегося оппонента. Удивительно, но природная вспыльчивость не отменяла врожденной мудрости, свет которой озарял дорогу жизни обоим братьям. Наверное, поэтому Жак чувствовал себя счастливейшим из людей и твердо знал: что бы ни случилось, он может рассчитывать на плечо (а иногда и кулак) брата. Жан был чутким, но в то же время жестким. Человек-контраст, влюблявший в себя с первых минут общения. Душа любой компании и главный весельчак, он становился крайне серьезным в вопросах, требующих соответствующего подхода.

С тех пор, как его не стало, на осиротевшего Жака свалилась ноша. Та самая ноша, что для четырех рук казалась перышком, а для двух стала неподъемным булыжником. Добро пожаловать во взрослую жизнь! В место, где каждый несет личную ответственность за решения и ориентируется только на собственную мораль (если таковая предусмотрена комплектацией).