Онлайн книга «Рассказы»
|
Американцы платят за кофе и удаляются, имея при этом такой вид, будто обоим зарядили по шесть дюймов в задницу — всухую. — Не стоит так отпугивать людей, — говорит сердобольная королева. — Городу нужны туристы. Джо презрительно усмехается. Это он отрабатывал перед зеркалом. — Не такие. Это наша страна, наш город, наша цивилизация. Я не хочу иметь ничего общего с цивилизацией, которую произвели они. Нахер их! Посидят, послушают мои педерастические россказни, допьют кофе и свалят. — Кажется, это какая-то странная шутка, — застенчиво предполагает другой член окружения. — А это не шутка. Такой вещи, как шутка, не существует вовсе, — заявляет автор самой популярной комедии, которую нынче ставят в Вест-Энде, Лондон. Лейстер, 2 августа 1967 года Джо выходит из маленького обшарпанного дома своего отца и проходит две мили по дороге к заброшенному амбару, где его ждёт человек, которого он повстречал раньше в центре. Он у себя в родном городе, который по большей части ненавидит — прибыл, чтобы посмотреть постановку своей пьесы «Развлекая мистера Слоуна» и выполнить семейный долг. Но сейчас у него есть личный долг, который превыше всего. Джо нередко ходит на свидания с некрасивыми мужчинами, мужчинами, которых находит физически отталкивающими, но этот — красавец: высокий и жилистый, с каштановыми кудрями, которые скрывают его яркие голубые глаза, с сильным шотландским акцентом, с парой чрезвычайно искусных рук и покрытым венами членом с большой головкой. В предзакатных лучах солнечного света, который пробивается сквозь дырявую крышу амбара, они по очереди встают на колени и отсасывают друг другу, доходя до крайнего возбуждения. Потом Джо опирается на стену и впускает этот толстый, рельефный член глубоко к себе в зад, открываясь этому незнакомцу так, как не может сделать с Кеннетом — больше не может, и не сможет никогда. Лондон, 8 августа 1967 года Разговор после того, как погашен свет: — Джо? — … — Джо? — Что? — Почему ты упомянул, что я тебя убью? — Не знаю, о чём ты. — Ты что, хочешь умереть, Джо? — Хочу ли я… — внезапный взрыв хохота. — Нет, чёрт возьми! Дурачина, с чего бы мне умирать? — Зачем тогда об этом сказал? — Хм… — Джо уже снова засыпает. — Наверно, просто любопытно было, насколько плохи твои дела. Его дыхание углубляется, замедляется. Джо лежит на левом боку, лицом к стене. Коллаж простирается над ним, словно грибница, его составляющие неразличимы во тьме, рассеиваемой лишь уличным светом. Кеннет садится, выскальзывает из кровати — возможно, чтобы принять нембутал, а может, просто пойти отлить. Но застывает при виде столика у кровати: открытый дневник Джо и, беззаботно лежащий на нём, будто случайно оброненный, молоток. Днём Джо развешивал кое-какие картины, и у молотка есть все причины там лежать. Но сочетание предметов завораживает Кеннета, притягивает его. Он осторожно протягивает руку, словно боясь, что молоток исчезнет. Потом он оказывается у него в ладони — тяжёлый, с гладкой, удобной деревянной рукоятью. Он его поднимает. — Джо? Ровное дыхание. — Джо? Наверно, просто любопытно было, насколько плохи твои дела… И сознание того, что они настолько плохи, что Джо должен понимать это, если не слеп, захлестывает Кеннета тёмной морской волной. Все годы, которые он потратил, его труды, его талант, все его существование поглощены Джо. Измены любовно описаны в дневниках, буквально под носом у Кеннета (квартира занимает площадь всего шестнадцать на восемнадцать футов). В этот момент плотина прорывается, пелена спадает, дерьмо попадает в вентилятор и жизнь, какой её знал Кеннет Халливелл, становится невыносимой. |