Книга Рассказы, страница 248 – Поппи З. Брайт

Лиз почти не могла поднять на неё глаза.

— Всё нормально, Зора. Вам и без меня сейчас хватает забот. Я… наверное, пойду.

— Посреди ночи? Нет, Лиз, я не могу тебя просто отпустить…

— Есть человек, которому я могу позвонить. Он приедет за мной.

Она сидела на бордюре и смотрела, как их увозят две полицейские машины. Перед расставанием Махогани крепко обняла её, дала адрес какой-то тёти или двоюродной сестры и попросила обязательно написать, чтобы они знали: с ней всё хорошо. Лиз понимала, что никогда этого не сделает. Этим людям не нужно, чтобы она оставалась частью их жизни. Они не заслужили того, чем она уже отплатила им за их доброту.

Когда последняя полицейская машина скрылась, а улица погрузилась в темноту и тишину, Лиз подошла к телефону-автомату на углу и набрала номер Бюро паранормальных исследований и обороны. Трубку сняли после второго гудка. Это был врач, которого Лиз хорошо знала.

— Приезжайте за мной, — сказала она.

И расплакалась. Она не плакала с одиннадцати лет. Слёзы жгли больнее огня. И когда длинный чёрный автомобиль, приехавший за ней, наконец свернул на извилистую подъездную дорогу Бюро, Лиз поняла: на этот раз она действительно возвращается домой.

Перевод: Sansa

К тому времени, когда они добрались до Негрила, Тревор и Зах слишком устали, чтобы заметить на острове хоть что-то, кроме тёплого сапфирового воздуха и аромата сочной зелени. Вместе с Дугалом и Колином они зашли в пляжное кафе, где заказали жареную рыбу и корень кассавы, вкус которого напоминал Тревору вкус жареных овсяных хлопьев, а Заху — гноччи.^[31] После обеда Дугал отвёз их в маленький отель, стоящий прямо на пляже, оставил им неправдоподобно большой запас ганжи и пообещал встретиться завтра вечером. Солнце садилось в океан, погружаясь в тёмную воду. Комната была простой и чистой, выкрашенной в белый, с большой мягкой кроватью. Они упали на неё и проспали шестнадцать часов кряду, изредка меняя позы, но не разрывая контакта.

Чистый утренний свет разбудил их. В первую секунду Зах не мог понять, где он находится: возможно, он был в своей новоорлеанской квартире, и дождливое утро стучалось к нему в окно; возможно, он снова был в том доме в Потерянной Миле, и всё ещё только должно было случиться. Но в то мгновение, когда он проснулся — и даже до этого — он знал, кто сейчас рядом с ним. И это было единственным, что имело значение.

Он опёрся на локоть и уставился в стеклянную дверь. Им предоставили комнату на первом этаже, окна которой выходили на пляж. Песок был белым словно сахар, вода — прозрачной, зелёно-голубой, достаточно глубокой для того, чтобы ласкать взгляд и успокаивать сердце. Зах наблюдал за тем, как свет расходится по пляжу, а потом за тем, как наблюдает только что проснувшийся Тревор. Он бы разрыдался от счастья, если бы не побоялся испортить момент.

Тревор повернул голову на подушке и посмотрел на Заха. Его взгляд был чистым как вода, как воздух. Зах взял здоровую руку Тревора и поднёс к губам.

— Мы выиграли, — прошептал он. — Трев, мы ВЫИГРАЛИ!

— Путешествие мечты…, - пробормотал Тревор.

— И набор ножей для стейка в придачу, — закончил Зах. Он положил голову на грудь Тревора, поцеловал выпирающие ключицы, взял в рот сливочный сосок. Тревор обнял его левой рукой. Правая же его рука, израненная и забинтованная, лежала на горке из подушек. Зах прошёлся пальцами по внутренней стороне руки, не решаясь двигаться дальше запястья.