Книга Эскортница поневоле, страница 14 – Элен Ош

Ухватил за мокрую макушку, поднимая её голову, наклонился и поцеловал. Не спрашивая. Не нежно. Властно, требовательно.

Она ударила. Я ожидал этого. Поймал её руку, прижал к краю ванны. Второй рукой удерживал за плечо, не давая вывернуться. Она не могла двинуться. Только смотрела. Злость, страх, растерянность. Всё смешалось в этих глазах.

— Ты всё равно будешь моей, Мирослава, — сказал я тихо, почти касаясь её губ. — И это только вопрос времени.

Она не ответила. Но и не отвернулась.

Я встал, вытер руки полотенцем. Выходя, обернулся.

— Ужин в шесть. Не опаздывай.

За дверью я остановился. Она не сломается быстро. И это… интересно. Скука ушла. Впервые за долгое время появилось что-то, ради чего хотелось вставать утром. Не деньги, не власть, не сделки. Она. Игра только начиналась. И правила устанавливал я.

Спустился вниз, отдал распоряжения об ужине. Два прибора. Свечи. Белая скатерть. И пусть попробует не прийти.

Горячая вода остыла давно, но холода не чувствовалось.

Тело помнило его руки. Мочалку, медленно скользящую по спине, с пугающей нежностью. Гель с запахом, который не удалось определить сразу, а потом догадалась: это был не просто дорогой аромат, это был запах власти. Его запах. А теперь этот запах впитался в кожу, смешался с паром и собственным страхом.

И поцелуй. Властный, требовательный, чужой. От него до сих пор горели губы.

Я зажмурилась, сжала бортик ванны так, что заболели пальцы. Дрожь не проходила. Но это уже не страх. Это злость. На него, на себя, на Артёма. Больше всего на Артёма.

В памяти прокручивалось наше знакомство. Его улыбка, обещания вечные «у нас всё получится». Кафе на набережной — «Бриз» — он так гордился им. Говорил, что это только начало, что мы построим что-то большее.

Верила. Не лезла в дела, не проверяла финансы. Зачем? Он мужчина, он справится. А теперь — долг. И не одному Аргунову. Другие кредиторы, о которых я не знала. И где, спрашивается, доход от кафе?

Мысленно перебирала последние годы. Странные разговоры по телефону, когда он выходил из комнаты со словами: «Всё хорошо, любимая, не лезь». Бесконечные кредиты на улучшение: новое оборудование, ремонт, расширение.

Он брал. Но отдавал? Или делал вид, что отдавал?

Кажется, я долго закрывала глаза. А теперь плачу по его счетам. Хуже того, я сама стала счётом. В расписке стояла моя фамилия. Чёрная. Артём вписал именно её. Потому что продавал не «женщину мужа», а меня. Мирославу Чёрную. Ту, которая молчала все эти годы, потому что устала. Ту, которая перестала быть собой.

Почему я не ушла раньше?

Вопрос, который я задавала себе сама тысячу раз. Артём не бил. Не пил. Не унижал при людях. Он просто… отсутствовал. Физически — рядом, по телефону — вечно занят, дома — с пультом или ноутбуком. Он не делал мне больно. Артем не был монстром, от которого бегут без оглядки. Он просто забывал, что я существую. От таких не уходят. От таких устают. И я устала. Но любила его. Да, любила. Глупо, по-девичьи, вопреки здравому смыслу. Любила того мальчика, который клялся, что у нас всё будет.

А теперь…

Пальцы сжали бортик ещё сильнее.

И вспомнилось, как прошлым летом мы с Ольгой, моей подругой и стилистом в одном лице, которая добилась идеального цвета моих волос, зашли в ресторан на набережной. «Аргуновъ». Вывеска с ятем, старинный особняк, интерьер в стиле купеческого шика. Ольга тогда сказала: «Это место не для простых смертных. Здесь даже вино подают так, будто ты императрица».