Книга Эскортница поневоле, страница 73 – Элен Ош

Мы распрощались. Даниил помог мне сесть в машину, сам сел за руль, завёл двигатель.

— Куда мы едем? — спросила я, когда он повернул не в ту сторону.

— В медцентр, — ответил он коротко.

— Нет, — ощутила, как внутри поднимается паника. — Даниил, я в порядке. Просто жарко.

— Мирослава, — его голос был спокойным, но стальным. — Ты не ешь уже три дня. Тебя тошнит по утрам. Мария сказала, что ты почти не прикасаешься к еде. Я не могу смотреть на это.

— Я просто устала…

— Я прошу позволить врачам проверить тебя. Пожалуйста, — перебил он.

Он сказал «пожалуйста». И я сдалась.

— Хорошо, — выдохнула я, откидываясь на спинку сиденья.

Медцентр был платным, частным, с белыми коридорами и вежливыми медсёстрами. Аргунова здесь знали: нас провели без очереди. Врач, женщина лет пятидесяти, в белом халате, улыбнулась нам, задала несколько вопросов, провела осмотр. Потом отправила на УЗИ.

Я лежала на кушетке, глядя в потолок, пока врач водила датчиком по моему животу. Аргунов стоял рядом, сжимая мою руку. Чувствовала, как его пальцы дрожат.

— Ну что ж, — сказала врач, глядя на экран. — Поздравляю. Вы беременны. Примерно на седьмой неделе. Вот он, ваш малыш.

Она повернула экран, и я увидела. Маленькая точка, пульсирующая на чёрно-белом фоне.

Мир рухнул.

Ни слова больше не слышала. Не видела лица врача. Смотрела на экран и не верила.

— Как? — выдохнула я. — Это невозможно.

— Почему же? — мягко спросила врач.

— Я не могу иметь детей. Я… — голос сорвался. — За столько лет. Ничего. Мне говорили, что я здорова, но… не получалось. И я думала…

Замолчала, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Врач смотрела на меня с пониманием.

— Бывают такие случаи, — сказала она. — Когда женщина годами не может забеременеть, а причины не находят. Это не значит, что она бесплодна. Иногда нужно просто время. И правильный партнер, — она мягко улыбнулась, глядя на Аргунова.

Я смотрела на экран, на эту маленькую пульсирующую точку, и не могла поверить. Пять лет считала себя бесплодной. Пять лет надежды разбивались о равнодушные лица врачей, которые разводили руками и говорили: «Вы здоровы, но почему не получается — неизвестно». А теперь… Теперь эта крошечная жизнь билась внутри. И это было чудо. Настоящее, необъяснимое, невозможное чудо.

Я не могла повернуться к нему. Боялась увидеть его лицо. Боялась, что он не обрадуется. Боялась, что это слишком.

Но Аргунов подошёл ко мне. Опустился на корточки перед кушеткой, взял мои руки в свои. Его пальцы были тёплыми, чуть дрожали.

— Мирослава, — сказал он тихо. — Посмотри на меня.

Подняла глаза. Его лицо было спокойным, но я видела, как дрожит его нижняя губа. Как блестят глаза. И в них не было ни капли сомнения.

— Ты слышала? — спросил он. — Наш ребёнок. Ты и я. Мы — родители.

— Даниил, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я думала, что никогда не смогу…

— Ты смогла, — он прижался лбом к моему лбу, и я почувствовала его дыхание на своих губах. — Ты сможешь всё. Я верю в тебя.

Он поцеловал меня. Мягко, нежно, долго. Губы на моих, рука на моем липком от геля животе, его запах, тот самый, с перчинкой, который стал для меня домом. Внутри всё дрожало, но теперь это была другая дрожь. Не от страха. От счастья.

— Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь. — Люблю тебя, Мирослава. И люблю нашего ребёнка. Неважно, кто это будет. Он — наш.

Не знала, что будет дальше. Кто родится: мальчик или девочка. Справлюсь ли. Но знала одно: я любила его. Аргунова Даниила. И он любил меня. И этого было достаточно.

— И теперь, — сказал он, и голос его стал чуть твёрже, хотя улыбка осталась тёплой, — ты моя. Навсегда. И завтра мы идём в ЗАГС.

— Даниил, — я попыталась улыбнуться сквозь слёзы, — ты делаешь мне предложение в кабинете врача, после того как я узнала, что беременна?

— А что? — он приподнял бровь. — Самое подходящее место. Ты носишь моё кольцо, ты носишь моего ребёнка. Теперь ты будешь носить мою фамилию.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — сказал он уверенно. — И не пытайся. Теперь не отвертишься.

Рассмеялась. Сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь это всё. Аргунов притянул меня к себе, обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— И ещё, — сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Не бойся. Ничего не бойся. Те, кто тебя похитил тогда, я разобрался с ними. Навсегда. Никто и никогда больше не прикоснётся к тебе. И к нашему ребёнку. Я обещаю.

Подняла голову, посмотрела в его глаза. В них не было ни тени сомнения. Только правда.

— Я знаю. Я верю тебе.

Он улыбнулся.

— И больше не пытайся сбежать. У тебя не получится.

— И не собиралась, — ответила я, чувствуя, как по лицу снова текут слёзы. Но теперь это были другие слёзы. Счастья. Надежды.

Он снова поцеловал меня. И в этом поцелуе было всё: обещание, любовь, будущее.