Книга Эскортница поневоле, страница 4 – Элен Ош

Он стоял, прислонившись к подоконнику, засунув одну руку в карман брюк, и смотрел на меня. Нет, не так. Он меня изучал. Как препарат под микроскопом. Как новую пешку на доске, которую ещё не решил, куда поставить. Его глаза, такие тёмные и бездонные, скользили по моему лицу, по растрёпанным волосам, по майке, прилипшей к груди, по босым ступням на прохладном ламинате. Медленно. Без спешки. Смакуя.

И на его губах застыла лёгкая, едва заметная усмешка.

Не издевательская. Скорее, заинтересованная.

Опасная.

Я заставила себя отвести взгляд.

У стены стоял ещё один. Коренастый, с бычьей шеей и руками, которые явно привыкли не только к гантелям. Охрана. Такую породу ни с чем не спутаешь: они умеют стоять неподвижно часами, но в любой момент готовы превратиться в сталь и кулаки. Он даже не смотрел на меня. Смотрел на мужчину у окна. Ждал команды.

А третий… третий вышел из спальни.

Я не заметила его сразу, только краем глаза уловила движение, когда он пересёк коридор и встал за моей спиной, перекрыв выход. Не перекрыл, просто встал. Просто дал понять: отступать некуда.

Я повернулась к мужу.

— Артём, — голос задрожал. Только на самую малость, на полтона, на полсекунды. Но я услышала эту дрожь. И он услышал. Не знаю, заметили ли остальные, но мне было плевать. — Что… что происходит?

Тишина в комнате заполнила каждый угол, каждую щель, каждую мою клетку, прежде чем я успела сделать вдох. Артём молчал. Сидел в кресле, вжав голову в плечи, сцепив пальцы так, что побелели костяшки. И молчал. А я смотрела на него и не узнавала. Где тот самоуверенный мальчик, который когда-то клялся, что у нас всё будет? Где тот мужчина, который обещал заботиться?

Его не было. Был только трусливый, ссутуленный незнакомец, который боялся поднять на меня глаза.

— Артём, — повторила я жёстче. — Я тебя спрашиваю.

Он дёрнулся. Глотнул воздух жадно, как утопающий, который уже не надеется на спасение, но инстинкт всё равно заставляет хватать ртом пустоту.

— Мира… — его голос сел, превратился в хрип. — Мира, я должен.

У меня внутри всё оборвалось. Упало вниз, в чёрную бездонную яму, и там затихло, замерло. Сердце пропустило удар, потом другой, потом забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Что ты должен? — спросила я, и мой собственный голос прозвучал чужим: ровным, почти спокойным. Словно говорил кто-то другой, более взрослый, более жёсткий, более живучий. Я не знала, откуда во мне эта ледяная ровность. Наверное, тот самый внутренний холод, который выручает, когда жизнь поджаривает тебя на медленном огне, а ты должна улыбаться и делать вид, что это всего лишь спа-процедура.

— Должен этим людям… точнее, Даниилу Романовичу, — Артём метнул быстрый, трусливый взгляд в сторону окна. Я проследила за ним и снова наткнулась на тёмные, изучающие глаза мужчины в дорогом костюме. В этом взгляде было что-то от рентгена: он видел меня насквозь, каждую косточку, каждый нерв, каждый страх, который я так отчаянно прятала.

— А ты… — Артём сглотнул, и кадык его дёрнулся, как загнанный зверёк. — Ты должна поехать с ним.

Тишина взорвалась в ушах гудением. Оглушительным, невыносимым, заполнившим всё пространство. Телевизор бормотал что-то про погоду завтрашнего дня, но звук превратился в белый шум.