Книга Полыхающий рассвет, страница 158 – Лисса Соллей

Внутри всё сжалось. Словно бы в издевательство, пломба была подвязана амулетом, который они с Альбертом когда-то сделали для матери, чтобы та реже болела. Это был обычный камушек, который Анна когда-то нашла на альфарийском берегу. Плоский и слегка вогнутый, он походил больше на расплющенный колокольчик. Ал аккуратно раскрасил камень и просверлил в нём дырочки, а Морганна привязала деревянные бусины и перья. Как же им нравилось слушать тихий стук оберега, когда мать носила его на поясе.

Фан подошла ближе и открыла бутыль.

— Нет… – хрипло донеслось от Морганны.

— Открой рот. Иначе будет больнее.

Хель мотнула головой и крепко сжала челюсть, подняв озлобленный взгляд на Фантину. Та не ответила. Взмах руки – и стул вылетел из-под ног, из-за чего Морганна осела на одно колено и натянула руками цепи, чтобы удержаться. Ведьма снова, как и тогда, просто сжала её шею. Сопротивляться иррациональному страху было невозможно – что-то внутри заставило Морганну сделать спасительный вдох.

Металлический, сладковато-солёный, на языке задержался резкий привкус. Он мгновенно пробудил в сознании боль и ужас той ночи. Всё, что Морганна стремилась скорее забыть, похоронить, проникло ещё глубже, вызвав холодный пот на лбу. Самое страшное – она чувствовала, что тело иррационально желало этого. Каждый глоток был тяжёлым, обременяющим. Саму себя Хель ощущала натянутой струной, что вот-вот порвётся. На глазах выступили слёзы и тут же скатились, оставив за собой только жгучее отвращение. Больших усилий стоило специально подавиться и выкашлять на платье ведьмы всё содержимое.

— Даже так, ты всё равно её пила. – Фан приподняла подбородок Морганны. По губе в уголок скатилась алая капелька и сползла по шее, впитавшись в рубаху. – Даже сейчас… ты смотришь на меня глазами Мириан. Это забавно.

Ведьма убрала пальцы и отошла к столу, унося с собой бутыль.

— Ты хотела сделать с ней то же самое, – Хель попыталась прочистить горло, – но она сбежала от тебя.

Фан тут же развернулась, но улыбки на её лице не было.

— Это благо. Высшая жертва, которую только можно преподнести Тьме.

Вокруг Шанти развернулось настоящее бурное течение, словно все ведьмы на свете считали своим долгом приготовить её к обряду. Прислуга, одетая в тусклые однотипные наряды, напоминала стайку воробьёв, снующих из угла в угол. Их голоса сливались в общую какофонию – односложные команды, обрывки шуток и любопытные пересуды. Шанти не различала ни единого слова, но слышала общий голос. Он напряжённо и чинно исполнял порученное. Изредка внутри голоса раздавалось недовольное перешёптывание, он затихал, а когда кто-то с лёгким раздражением толкал другого – снова набирал силу и погружался в свои дела.

Девочка, стоя посреди этого шумного потока, чувствовала себя совершенно чужой. Она – вынужденная гостья в этом страшном доме. Ощущение безысходности охватывало всё сильнее, обволакивало в клубок тумана. Она не совсем понимала, где находится, как сюда попала. Воспоминания о том, как она очнулась, были осколочными, блуждали где-то на грани сознания и ускользали.

Перед ней стояло трюмо. Зеркало, обрамлённое золотыми колючими стеблями, трепетало под отражением холодного магического света. Кристаллы рубинов, свисающие с его краёв, играли на свету, переливаясь огненными каплями, и заманивали Шанти прикоснуться к ним. Сбоку послышался звук, похожий на треск, и девочка, вздрогнув, снова обратила свой взор на прислугу. Они уронили какой-то ларец и теперь спешили подобрать все ритуальные принадлежности в руки и подолы.