Книга Полыхающий рассвет, страница 167 – Лисса Соллей

Рохессия прошла дальше вперёд, а вот Фан обернулась, заметив заминку Морганны. Взгляд её только насмешил ведьму. Хель сошла с тропы в сторону.

— А что? – Фан развела руки в стороны. – Разве не у твоего народа принято во благо голову сложить? Вот и ведьмы складывают.

— Во благо выжить надо. Иначе не для кого благо устраивать, – тут же отозвалась Морганна. – А от твоего ритуала все ведьмы вымрут.

— И пускай. – Фантина хохотнула. – Пускай слабая кровь умирает. Мир не должен заботиться о тех, кто не способен доказать свою ценность. Я знаю, что ты хочешь сказать. – Ведьма шагнула ближе к Хель и убрала с её лица выбившиеся волоски. – Не каждому покорится эфир. Но это значит, что не все достойны принять новую эпоху. Магия – это ошибка мира. Истинная сила заключена в эфире и асталлии, в астральном водопаде, который и порождает эти силы. Дьюры никому не позволили прикоснуться к нему и уничтожили все врата в Облачный Град. Но Тьма сумеет отобрать то, что по праву принадлежит ей.

— Не принадлежит. И не будет.

— Я даже рада, что в свои последние минуты ты не теряешь глупой надежды.

Фан развернулась и повела Морганну дальше, но цепь ослабила.

Храм стоял на краю пропасти мира, окружённый тьмой. Его оплели сухие лозы колючего вьюна, спустившиеся на окна и арки входа, а безжизненные деревья склонились по левую сторону. Вокруг разрасталась тёмная дымка, обволакивающая строение. Казалось, небо и земля не осмеливались подойти ближе, оставив это зловещее место на волю судьбы. Стены, изъязвлённые мхом и лишайником, и тёмные камни, некогда величественные, сейчас несколько потрескавшиеся. Чёрная как смоль черепица, будто кружево, оплела по краю купол внутреннего атриума. Взошедшая луна зловеще нависла над пропастью, словно она вот-вот рухнет под тяжестью своей силы.

Вход в храм охраняли массивные двери из тёмного дерева, усыпанные ржавыми гвоздями. Если бы не знание о грядущем ритуале, то забытое строение показалось бы опустошённым сердцем двора. На арке вверху также были вырезаны знаки и символы, недоступные для понимания, скрывшие древние тайны.

Двери с треском открылись. Сначала явившихся встретила непроглядная мгла, но после первого же шага они попали в огромную залу. Среди потемневших от времени колонн витал тяжёлый запах старого дерева и затхлости. Свет бра, закреплённых на них, тусклый и мрачный, всё же открывал вид на потрескавшиеся стены, украшенные мозаиками из русалочьей чешуи, сверкающей всеми цветами моря. Каждое движение свечей создавало иллюзию мелькания воды и перелива волн.

В центре на полу цветной плиткой, прямо под куполом, выложены были символы и знаки, обведённые поверх кровавыми фигурами. За кругом, справа, стоял алтарь, а по левую сторону на стене выделялась единственная полочка, на которой стояла книга. По обе стороны от этой перегородки висели длинные бордовые шторы. Они болтались из-за ведьм, которые ходили по комнатам, заканчивая последние приготовления.

Статуи дриад без корней стояли по углам. Их древесные лица застыли с тяжёлой маской смерти, а ивовые косы поразила сухая зараза. Они словно бы олицетворяли те силы природы, что были заперты и забыты здесь, и ныне стали искажёнными уродцами. Неподвижные, они будто ожидали сладостной секунды освобождения, но, приглядевшись, в глубине их глаз можно было различить притаившийся страх. Босые ноги обросли корешками, безуспешно обвивавшими себя в круги, стараясь пробиться через мертвецкий камень и воссоединиться с матушкой-землёй. Ежели бы увидела Ансара Рашми, как здесь поиздевались над её детьми, тотчас бы погибла.