Книга И мы сгорим, страница 101 – Александра Рау

Но новость о состоянии Хьюза явно заставила ее засомневаться.

Рен рассказал все: как нашел его, как пытался привести в чувство, как врачи забрали его и вывезли за ворота. Машину сопровождало столько военных, что Рен бросил попытки их сосчитать. Поначалу он думал, что Хьюз уже не вернется, но затем медбрат объяснил ему, что люди просто боялись: из-за нестабильного состояния Хьюз мог обратиться в любой момент, а в больнице и без того полно раненых и больных – безопасность превыше всего. Он же потом передал, что Хьюз очнулся. Но Рен вспоминал его стеклянные глаза все время, что провел у кровати Наоми в медпункте, и сомневался, что Хьюз будет в порядке.

— Думаешь, его пытались убить?

— Уверен, – кивнул Рен.

— Я рада, что у них не вышло, но не понимаю почему. Скотт и Альберт на вид были сильнее…

— Признаков борьбы я не заметил. Никаких синяков, только пара царапин на шее, а симптомы похожи на отравление. Может, убийцу спугнули.

Наоми поднесла руку ко рту, но вовремя опомнилась и сама ударила себя по пальцам. «Проклятая привычка», – зло шепнула она себе под нос, потянулась к волосам, чтобы ее жест не выглядел странно, и перекинула их на одно плечо, оголяя шею с другой стороны. Рен гулко сглотнул. Ладони неосознанно сжались в кулаки, дыхание участилось. У Хьюза не было ссадин – а вот у Наоми их было предостаточно, и многие до сих пор не прошли. После того как выбрался из многочасового заточения в допросной, Рен не был и вполовину так же зол, как когда вспоминал об издевательствах над Наоми.

Метаморфы – звери. Им свойственно не обращать внимания на пол и комплекцию соперника, если обстоятельства требуют битвы. А те, кто каждый день получал деньги за… за что? Чем они вообще занимались в этой допросной? Истязали тех, кто не мог ударить их в ответ? Монстры. Рен только представлял, как детектив замахивается, чтобы ударить Наоми, и кровь в его венах тут же вскипала, моля о мести. Сколько еще студентов они запирали в той комнате? И Рен, и Наоми молчали о побоях – значит, могли молчать и другие.

— Эй, ты тут? – Наоми щелкала пальцами перед лицом Рена, пытаясь обратить на себя его внимание. – Ку-ку?

Рен несколько раз моргнул, приходя в чувство, и расслабил руки. Ладони ныли от боли.

— Твои…

Он протянул Наоми пакет, но женские голоса, донесшиеся из-за поворота, заставили его передумать. Вещи… Лили видела вещи. Если он сейчас отдаст их Наоми, поползут слухи. К ней и так с самого начала было приковано много внимания – вряд ли она обрадуется, что о ней начнут говорить еще и из-за него, когда обвинения в смерти Альберта едва перестали вонзаться ей в спину.

— Я отдам их Пэйдж, – вдруг заявил Рен, – а она занесет их тебе, договорились?

— Но почему…

— Я напишу тебе попозже, хорошо?

Не дождавшись ответа, Рен помчался к лестнице, чтобы успеть к женскому общежитию раньше Наоми. Ей лучше не знать, кого он собрался навестить. Кожа вокруг ее ногтей едва начала заживать.

Дверь допросной оказалась заперта. Рен стучался, кричал, требовал детектива выйти к нему, но никто так и не отреагировал, как будто по ту сторону никого не было. Верилось в это с трудом, поэтому следом Рен выбрал иную тактику – затихнуть и ждать, пока из допросной выйдет либо сотрудник полиции, либо тот, кого он там допрашивал.