Книга И мы сгорим, страница 121 – Александра Рау

Ларс изменился в лице и гулко сглотнул, но все же пошел за Хьюзом, который уже отставлял в сторону стул, подпиравший дверь. Больше они ничего не сказали – только Ларс успел помахать на прощание с таким лицом, будто его уводили на плаху, – и Рен с Наоми остались вдвоем в комнате, полной неловкого молчания. Ему нужно было время, чтобы кое-что переварить, и она, казалось, это понимала.

В груди Рена опять что-то потяжелело. Он закрыл глаза и тяжело задышал, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Тетя Оливия молчала о столь многом… вероятно, у нее и правда были на то свои причины. Даже то, что она не показывала ему письма от семьи, теперь казалось Рену не лишенным смысла, пусть он и не представлял, что могло ее на это сподвигнуть. И все же цель не всегда оправдывает средства. Если она хотела укрыть его от невзгод и уберечь от боли, они все равно его настигли. И, может, ударили даже сильнее.

Щекам Рена вдруг стало тепло. Наоми бесшумно приблизилась и обхватила его лицо руками – горячими и мягкими, теми самыми, которых он касался так редко, хотя очень того желал.

— Итачи…

Рен стоял, чуть согнувшись, и это позволило Наоми прислониться лбом к его лбу, так, что кончики их носов соприкоснулись. Прислушиваясь к ее дыханию, Рен сумел выровнять свое. Близость Наоми в целом здорово отвлекала, но на этот раз он совсем не думал о желании поцеловать ее и уж тем более о чем-то большем. Нет, в тот миг он… просто дышал ей. Ощущал покалывание там, где ее кожа касалась его. И всего лишь мечтал простоять так целую вечность.

«Не такое уж ты и животное, Иноэ», – усмехнулся он мысленно.

Лайле, если можно было так выразиться, повезло – по крайней мере, больше, чем Грэму, ведь место укуса в ее случае располагалось гораздо дальше от сердца и потому нанесло меньше вреда, прежде чем ей оказали помощь. Разумеется, в простом медпункте поставить ее на ноги не смогли, поэтому увезли в больницу за пределами кампуса, но она осталась жива и уже, как ему сообщили, даже пришла в сознание – большего Грэму и не нужно было.

Миссис Риббонс новостям о происшествии была не рада, но удивленной совсем не казалась. Во всех ее словах и действиях сквозил холодный расчет, какая-то стратегия, выбранная ею – или кем-то свыше – для минимизации слухов и негативных последствий для учебного процесса.

— Конечно, это повлияет на студентов. И хорошо! – возразил Хьюз, услышав о нежелании сообщать учащимся о новой жертве. – Им следует быть осторожнее, если хотят остаться в живых.

Миссис Риббонс посмотрела сначала на Ларса, все еще не покинувшего кабинет, а потом на Хьюза – с бескомпромиссным нежеланием продолжать разговор, способный навредить ее репутации.

— Вы можете идти, мистер Магнуссон, – отчеканила она с легкой фальшивой улыбкой.

Ларс бросил на Хьюза короткий взгляд и чуть кивнул, как бы извиняясь, что оставляет его один на один с директрисой. Грэму и самому это не нравилось, вот только никто вместо него новой главе академии не возразит, а значит, и деваться ему было некуда.

— То, что Лайле не понадобились похороны, не значит, что нападение следует скрывать.

— Но о нападении на вас вы по какой-то причине промолчали, – прищурилась Риббонс. – По какой же?

— Не представилось возможности. Я старался быстрее вернуться в строй, чтобы никого не подвести.