Книга И мы сгорим, страница 164 – Александра Рау

Рен не сомкнул глаз до самого утра. Сначала ждал сообщения от Наоми, чтобы быть уверенным, что она добралась до комнаты без происшествий, а потом не мог перестать думать о прошедшей ночи. Даже после поцелуя – и первого, и второго – он не мог представить, что все действительно зайдет так далеко. Что он будет беззастенчиво разглядывать ее, пока вода стекает по ее обнаженному телу, и заглушать ее стоны поцелуями, боясь, что кто-нибудь любопытный посмеет испортить этот момент. Все это казалось таким… невозможным. Рен пытался успокоиться, вбить себе в голову, что по большому счету это ничего не меняет, а его витание в облаках – и, как следствие, невнимательность – может привести к чему-то страшному, но его пальцы все еще помнили, каково было прикасаться к Наоми, и от этого под кожей едва ощутимо покалывало.

Адам вернулся, когда Рен уже собирался на занятия. Вошел, будто провинившийся младшеклассник, потупив взгляд, и упал на кровать вниз лицом, отчего у той едва не переломились ножки.

— Свидание не удалось? – злорадно произнес Рен, но вскоре опомнился, что это все же касается Пэйдж, и добавил: – Стряслось что?

Адам приподнялся и с недоверчивым прищуром посмотрел на соседа.

— Не хочешь – не отвечай.

— Да я… не против. – Адам сел и почесал в затылке. – Просто не ожидал, что ты будешь таким общительным.

— Все равно от Пэйдж узнаю. – Рен застегнул рубашку. – Почему бы и не спросить. Ну так что?

— Нас поймали.

Рен на мгновение замер. Руки, на автомате завязывавшие галстук, не смогли продолжить заученные движения, и Рену пришлось начать все с начала.

— Сначала охранник отчитывал, потом Хьюза вызвали. Пэйдж чуть со стыда не сгорела. – Адам продолжал рассказ, спрятав лицо в руках. Стыд в его голосе ощущался не менее ярким, чем тот, что наверняка пылал на щеках Пэйдж алыми пятнами. – А потом еще и в допросную повели. Сто раз спросили одно и то же, как будто мы там трупы расчленяли, а не… – он осекся. – Короче, ночка не задалась. А у вас?

Ну конечно же Пэйдж догадалась, что к чему.

— Не буду портить тебе настроение, – подмигнул Рен. – Будешь спать?

— Да, сегодня как-нибудь без меня. Думаю, академия от этого не рухнет.

— К тренировке только очнись. Иначе я все расскажу Ларсу.

Перед уходом Рен всегда заглядывал в ванную: забыть расчесаться или оставить на щеке пятно от зубной пасты для него было обычным делом, поэтому проверка вошла в привычку. Взглянув на себя в зеркало, он провел пальцами по проступившей за ночь щетине, но менять ничего не стал.

Уже ступив за порог, Рен застыл, пораженный вопросом, который уже пару дней хотел задать соседу. Раз уж они разговорились, следовало сделать это сегодня, поэтому Рен сделал шаг назад и, оглянувшись, спросил:

— Кстати, зачем ты навещал Лайлу?

Но Адам не ответил бы ему, даже если бы был готов на откровения, – он уже тихо похрапывал, заснув в самой неудобной позе, на какую только способен человек. Рен решил, что еще день это может подождать.

У самого выхода из общежития Рен снова остановился, но теперь не по своей воле: его окликнул дежурный, чтобы передать телефон, вернувшийся после проверки, и пачку писем, успевших накопиться в ячейке. Рен разглядывал их всю дорогу до учебного корпуса, и с каждым шагом терял воодушевление, которое подталкивало его все утро. Как будто с его плеч падал груз, но не пропадал – тянул вниз, хотел впечатать лицом в землю, сбить спесь и стереть улыбку с лица. Каждый конверт был бесцеремонно открыт и наскоро заклеен скотчем. Каждое письмо – прочитано и изуродовано. Буквы, которые его мать старательно выводила, слова, которые Рен мечтал прочесть, – искажены. Часть из них были закрашены черным маркером. Рен почти ничего не понимал, потому что из остатков фраз складывалась лишь пара осмысленных предложений. Все остальное звучало как бред сумасшедшего, как что-то, вырванное из контекста, чтобы сфабриковать улики. Что они хотели там найти?