Книга И мы сгорим, страница 67 – Александра Рау

Наоми пробежалась взглядом по столу. Одна рамка с фото, на котором Пэйдж, Ларс и Рен, со смешной короткой стрижкой похожий на ежа, стояли на пьедестале, и Ларс держал в руках кубок; приглядевшись к надписи, Наоми поняла, что фото сделано четыре года назад. Запечатлеть моменты в академии удавалось, скорее всего, только на пленку – вряд ли они нанимали фотографов или им выдавали смартфоны ради пары снимков. Рядом с рамкой лежала стопка тетрадей и распечаток по искусствоведению – Наоми увидела заголовок «Движение прерафаэлитов» и зачиталась, хотя и планировала лишь взглянуть, что они там проходят. Перекладывая листы, она задела компьютерную мышь, и монитор вышел из спящего режима, заставив ее вздрогнуть из-за вспышки света.

На экране был открыт мессенджер. Совесть кричала, что стоит отвести взгляд или закрыть браузер, потому как сама Наоми такое вторжение в личное пространство не одобрила бы, но руки сами потянулись к мышке и начали листать список диалогов. Как ни странно, вкладок было много. Очень много. Но, кликнув на некоторые из них, Наоми выяснила, что почти никому из собеседников Рен не отвечал.

Тишину прорезал звук; Наоми, еще не использующая мессенджер, не сразу поняла, что он означал получение нового сообщения. Пролистав страницу вверх, она заметила, что около имени Ларса Магнуссона горела зеленая точка.

Ты странный, раз попросил меня написать это тебе, но ладно.

Наоми нахмурилась. Разумеется, она не открывала диалог, но окно предпросмотра было достаточно большим, чтобы такое короткое сообщение высветилось полностью. Плюнув на Ларса, Наоми решила зайти в онлайн-кинотеатр, чтобы узнать, какие фильмы Рен смотрит и делает ли это вообще, но из соседней вкладки вдруг снова раздался звук.

Ларс.

Иди домой, Наоми.

Она невольно осмотрелась и повела плечами. Вот дерьмо. Она что, настолько предсказуема? Неужели любая девушка сразу полезет в переписки парня, в чьей комнате осталась одна? Наоми стало противно. Зачем она это сделала? Гадкий порыв. Он не был ее собственностью и ничем не был ей обязан. С чего она решила, что имеет на это право?

И все же Рен, хоть и понимал, что это произойдет, не вытолкнул ее из комнаты первой. Настолько был уверен в том, что она не нароет какой-нибудь гадости? Или проверял? Может, никакой Хьюз его и не вызывал?

Медленно встав со стула, Наоми подошла к окну и выглянула, стараясь быть незаметной.

Ларс смотрел прямо на нее и чуть улыбнулся, когда красная макушка показалась из-за оконной рамы.

Разговор с доктором Хьюзом не успокоил Рена. После произошедшего и, видимо, нескольких звонков Хьюза в вышестоящие инстанции с ним связался представитель полиции и пообещал, что группу детективов, работающих в «Игнис», расформируют. Вот только Рену не казалось, что это что-то изменит. На их место придет кто-то другой, и все начнется снова, ведь исполнители не имели значения. Судя по тому, что Рен слышал в допросной, расследование в целом не имело значения. Если правительству будет выгодно, их истребят по одному или разом – повод всегда найдется.

Неугодные. Неправильные. Нестабильные.

Рен слабо представлял, чем, например, его форма орлана способна навредить благополучию целой страны или хотя бы конкретным людям, но речь шла, конечно, о животных куда более крупных и сильных. И все же он не мог позволить, чтобы метаморфов делили на тех, кто достоин жизни в обществе, и тех, кого следует из него исключить, – все они имели равные права. Академии для того и существовали – помочь метаморфам понять, что людского в них больше, чем звериного. О целях прочих заведений, впрочем, Рен рассуждать не решался.