Книга И мы сгорим, страница 84 – Александра Рау

— Утром она была в комнате, когда ты уходила?

— Что?

— Просто ответь.

Было видно, что Пэйдж занервничала: начала оглядываться, часто сглатывать слюну, отстукивать по колену ритм мелодии, что всегда играла в перерывах между сетами.

— Не лезь, я вспоминаю, – рукой остановила она Рена, едва тот разомкнул губы. – Нет… не знаю. Мне кажется, тогда ее уже не было.

Рен медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Дурное предчувствие возникало у него редко, и он был склонен прислушиваться к нему. Прежде инстинкты его не обманывали. Но иногда повиновению им мешало кое-что, способное заглушить любой внутренний голос, – как, например, громкоговоритель и вдохновленное объявление имен тех, кого приглашали на корт разделить следующий сет.

— Рен Иноэ!

Пэйдж несколько раз слегка ударила Рена по щекам и плечам, приводя в чувство.

— Иди! Удачи!

Кивнув, Рен приподнялся, чтобы чмокнуть Пэйдж в макушку, и направился к месту, в котором его с большим нетерпением ждали.

Тренер едва сдержался, чтобы не дать воспитаннику подзатыльник, потому что задержка в минуту для столь плотного расписания была неприятным обстоятельством, а опоздание Рена в три – катастрофой. Рен проскользнул мимо, почти беззвучно извинившись.

На той стороне корта, выглядывая из-за низкой сетки, стоял Ларс. Мрачнее тучи – он надеялся, что если они с Реном и встретятся на турнире, то лишь в его финале. Играть в полную силу против друга он наверняка не хотел, поэтому перед Реном стояла задача со звездочкой – поддаваться так, чтобы это было не слишком очевидно (иначе противника могут дисквалифицировать), но сильнее, чем это делал Ларс. Рен то неправильно ставил запястье при ударе, то нарочно спотыкался, то слишком поздно реагировал, когда мяч, который теоретически мог улететь за пределы корта, все же падал перед линией. Ларс строил ужасающие гримасы, ругая соперника за устроенное им представление, но Рен был непоколебим в своей решимости. Он хотел закончить участие в турнире. Плевать на баллы, начисляемые за место в тройке призеров, плевать на то, как он выглядел со стороны. Если через десять минут он не окажется в женском общежитии, сердце его ускачет туда отдельно от тела, и никто не получит от этого выгоды.

Как только объявили итоговый счет, Рен откинул ракетку и рванул прочь. Пусть подумают, что его расстроило поражение – да так сильно, что он не пожал руку собственному лучшему другу. Пусть посчитают его поведение недостойным и неспортивным. Оскорбятся – пусть, он больше и ракетку в руки не возьмет. Он едва не задыхался, и причиной тому был не бег по теннисному корту. Гадкое чувство, будто что-то приближается, сжимало его внутренности. Словно кто-то огромный и разъяренный несся прямиком за ним и горячим дыханием обдавал затылок, как бы быстро он ни мчался. Ворвавшись в общежитие, Рен посмотрел на лестницу в подвал, где располагалась допросная, и на лестницу, ведущую наверх. Подумав пару мгновений и услышав крик дежурной, которой не следовало показываться, он выбрал второй вариант.

Пэйдж говорила, что они живут друг напротив друга, и потому Рен целенаправленно поднимался на третий этаж.

Он не дошел до него совсем чуть-чуть – за три ступени до заветного коридора в его плечо влетела Лайла Стрейт, девушка Альберта. Хотя… бывшая девушка? Девушка-вдова? Как следовало называть ту, чей парень умер, особенно учитывая не очень-то серьезный характер отношений?