Книга И мы сгорим, страница 87 – Александра Рау

Вернувшись к уже спящей Наоми, Рен переглянулся с медбратом и поджал губы. Ему нечего было сказать, а тому – не в чем его упрекнуть. Медбрат наверняка не считал, будто Рен способен сотворить такое с девушкой, а затем принести ее и заявить, что произошедшее в целях безопасности лучше не обсуждать. Впрочем, учитывая, что Рен в очередной раз был не уверен, правильно ли помнил имя медбрата, возможно, тот и вовсе Рена не запоминал. Работников медпункта в академии около десятка, студентов – около тысячи. Удивляться нечему.

Рен сел на стул, что уже стоял около койки Наоми, и наклонился, поставив локти на колени, а подбородок устроив на ладонях. Измотанная, бледная, с разбросанными по подушке и прилипшими к потному лбу волосами – многие девушки наверняка засмущались бы, узнав, что кто-то разглядывает их в таком состоянии, но для Рена она все равно выглядела как ожившая мечта. Почти нереальный, неосязаемый образ из головы десятилетнего мальчика, едва помнившего, что рос с ней по соседству. Он уже находился к ней так близко, но ни разу настолько явно не ощущал, что она… настоящая? Как будто до этого он не верил, что Наоми действительно оказалась в той же академии, что и он. Что она оказалась метаморфом. В ночь, когда его забирали, он смотрел на зажженный свет в ее окне, надеясь, что там появится силуэт. Этого не случилось – и несколько месяцев Рен считал, что Наоми не простила ему его превращения.

Метаморфам, родившимся в семье, полной людей, сложно не испытывать вину. Изгои – вот кем они себя считают. А в академии пусть и привыкают к своей сути, все равно помнят, что однажды они покинут кампус и вновь станут теми, кто отличается от остальных.

Интересно, когда Наоми впервые обратилась? Рен уже планировал, как спросить ее об этом, надеясь, что она не решит вновь его оттолкнуть. Зная эту взрывную девчонку когда-то давно, он понимал, что ей наверняка и сейчас не нравится показывать свою слабость, поэтому дожидаться ее пробуждения в медкабинете не стоило. И все же Рену было сложно оторвать взгляд от крошечной родинки под левым глазом, от чуть сходящихся к переносице из-за тревожного сна бровей, от губ, чуть приоткрытых, и…

Рен ощутил вибрацию в правом кармане и, чтобы не разбудить Наоми мелодией звонка, тут же ответил на звонок и вышел в коридор.

— Ау, ты тут? – похоже, уже не в первый раз спрашивал Ларс. – Ты слышишь?

— Слышу, слышу, – прикрывая рот рукой, прошептал Рен. – Ну что там?

— Дело дрянь.

Рен молчал.

— Не спросишь почему?

— Я жду.

Ларс тяжело вздохнул, как будто бы ожидал от друга более бурной реакции.

— В общем… я сходил в его кабинет, но там пусто, – возбужденно начал он. – Поспрашивал, но сегодня его никто не видел. Узнал, в какой комнате он живет, пробрался сюда, но дверь заперта.

Рен нервно зачесал волосы назад. Их комнаты всегда были открыты – о таком препятствии он попросту не подумал.

— В замочную скважину смотрел?

— Да, и… мне кажется, я видел его руку. На полу.

— Ну и какого черта ты там стоишь? – не выдержал Рен, срываясь с места. – Ломай дверь!

— Я пытался!

— Хреново пытался!

— Да она как железная!

— Тогда зови… А, к черту, где ты?

Пока Ларс объяснял, где находится жилище доктора Хьюза, Рен мчался к нему на всех парах. Тренер, и без того расстроенный его поведением, встретился Рену на полпути, но даже не успел отругать его – только услышал обрывки фраз «Хьюз», «комната», «врач». Времени выяснять, все ли тренер понял, у Рена не было.