Книга Где демон выжигает небеса, страница 44 – Ирина Голунцова

«И зачем я спрашиваю такие глупости? Ведь достаточно и того, что он защищает меня и хорошо относится. А я тут начал о предназначении судьбы говорить, – сокрушённо покачав головой, подумал Вэй Лу. – Верно Вэй Учэнь говорила: стоит мне получить немного доброты от человека, как становлюсь слепым глупцом».

В текущей ситуации стать сердобольным идиотом вполне уместно. Уж лучше пусть Асура думает, что сердце Вэй Лу металось из-за недостатка эмоционального отклика, а не от страха перед смертью в жертвенном кругу.

— Что заставило тебя об этом задуматься?

Асура отвернулся. И это удивило Вэй Лу, так как тот всегда смотрел прямо в глаза. Однако на этот раз он постарался скрыть нервозность во взгляде. Нечасто видишь его в таком смятении.

— Страх быть отвергнутым, – окончательно сдался Вэй Лу. – Я это спрашиваю не потому, что испугался тебя. Мне не хочется навязываться. Или перегибать палку. Признаюсь, я к тебе привязался, и, несмотря на то, как жестоко ты порой поступал, я продолжаю тянуться к тебе. Но потом я вспоминаю, что ты искал для себя только хорошего тёмного заклинателя. Знаешь, к послушным собакам хозяева тоже благосклонны. Но собака всегда остаётся для человека собакой.

Вэй Лу не хотел давить на жалость, но по факту не врал: он действительно сильно привязался к Асуре. Если дела обстояли скверно, то подобным образом он мог побудить его засомневаться перед принятием жестокого решения. Но сейчас Асура выглядел куда сильнее озадаченным и ощетинившимся, нежели пойманным врасплох.

— Полагаешь, я не способен чувствовать?

Вопрос прозвучал с ощутимой обидой и недовольством. Вэй Лу впервые услышал подобный тон, что отозвалось колючей болью в сердце. Во мраке оказалось трудно проследить за всеми изменениями в выражении лица Асуры, но он точно отметил, как тот нахмурил брови.

Сдержанно выдохнув и взяв над собой контроль, Асура произнёс:

— Я чувствую, Вэй Лу. Я многое чувствую, многое переживаю и многого… боюсь. Эмоции и чувства – самая главная слабость человека. Если их показывать, люди воспользуются ими. Только потому, что в детстве я сумел их спрятать, мне и брату удалось выжить. Я догадывался, что рано или поздно ты услышишь нелестные слухи обо мне, и это не слухи. Наверное. Не могу сказать, ведь я не знаю, что ты слышал. Но если тебе говорили, что я будто бы игрался с другими людьми и подстраивал разные события, это правда.

Что ж… Не к такому разговору надеялся прийти Вэй Лу. Тем не менее его заинтриговала прямолинейность Асуры. По рассказам, которые довелось услышать Вэй Лу, Асура представал крайне жестокой личностью. Но, видя, как тот кривился от обиды, признавая правдивость тех событий, всё начинало казаться не столь очевидным.

— Тогда зачем ты это делал? Чтобы защититься?

— Отчасти. Новое место не вызывало во мне доверия, даже несмотря на то, что учитель спас меня и Хао, вырвал из… далеко не лучших мест. Я проверял свою теорию касательно манипулирования эмоциями людей, мне хотелось создать определённую среду, в которой ни мне, ни Хао ничего не будет угрожать. У нас с братом разное понимание защиты друг друга, он чересчур прямолинеен, и эта прямолинейность подставляет его под удар. Куда разумнее сделать так, чтобы у людей не имелось доказательств твоей непосредственной вины.