Онлайн книга «Общественный договор»
|
— К тому же, большая часть жителей – десятый уровень с минимумом бонусных очков характеристик! – заметил я. – А у тебя, как я понял – десятка в силе. И у Саши, если не ошибаюсь – восемь… — Как ты и советовал, я всё в равных долях вбивал, – сказал Саша. – Я в этом не разбираюсь… — У меня… В общем, у меня тоже десятка и пятнадцатый уровень, – признался Кир, вызывав удивлённые взгляды. – Мне ещё после выборов добавили опыта и очков. Немного, но постепенно качаюсь… — Мы с ребятами сегодня дошли до двадцать второго. И вот там дальше – тяжело! – сказал я. – Почти все бандиты были от десятого до пятнадцатого, но точнее не скажу. Вроде как у нас в посёлке тоже выше никого нет. — Да кто их, новеньких, знает!.. – вздохнул Кир. – Пока общее число единиц жизни не увидишь – даже близко не поймёшь. — В общем, завтра начинаем отжимать оружие! – закончил я. – А сегодня готовимся. Бел, делай новые топоры и копья. И сразу передавай их Киру. А я попробую найти своё копьё… Глава 19. Монополия на насилие Когда к небу потянулись несколько столбов густого дыма, а по посёлку потёк запах копченостей, к нам стали подходить. И первым пришёл Никитич, возмущённый до глубины души: — Филя, ну кто так делает? Добыли мясо, надо было сдать… — Плохое мясо, Никитич, – ответил я с внутренним злорадством, которое сложно было сдержать. – Падальщик, варан… Нет, вам такое есть нельзя! — А вам можно? – хмуро спросил тот. — Мы бы и решашиарха поели, – кивнул я. – С огромным удовольствием. Ну сам посуди, принесли бы мы это мясо – и сдали. Набежали бы снова эти овощепоклонники. Снова разборки… Нет, Никитич, такое мы сами съедим! Зачем народ тревожить страхами? А вот если оленя какого заохотим, или бычка, или кабанчика – тогда другое дело… Вот и крой теперь! Не стесняйся! А крыть-то и нечем. По обрывкам разговоров я знал, что Никитич первым и предложил мясо выкинуть, чтобы споры прекратить. И громко за это выступал. А меня «соглашательство» и «компромиссничество» достало ещё на Земле: — Филипп, прекрати обзывать придурком Гришу! Да, вы с ним подрались, но это не повод обзываться на переменах! Да, всё прекрасно. Вот только не подрались, а он пытался меня побить со своим дружбаном – потому что я, мол, выпендривался – и силу не рассчитал. К слову, спустя неделю меня били уже компанией в пять человек, и я отправился в больницу. — Филипп, пожалуйста, давай не будем заострять! Ну накосячил Андрей, но всё можно исправить! О да, когда Андрей накосячил в первый раз и свалил всё на меня, начальство просило меня не заострять!.. А вот когда он накосячил в десятый раз и свалил всё на начальство… Я не носил передачки, поэтому не могу сказать, что мой бывший начальник, сидя из-за этого товарища в тюрьме, думает по его поводу. — Молодой человек, да прекратите вы его из автобуса гнать! Ну толкнул, но наверняка нечаянно! Эх, бабушка, знали бы вы, что через пять минут он на выходе толкнёт вас, и вы сломаете ногу. И что бы вы тогда мне говорили? Но, к чести, я послушался пожилую женщину – и был тем, кто прошёл мимо, когда она упала. Он же нечаянно – так что наверняка сейчас извинится. Я знаю, что живу среди людей. И я нередко прощал и буду прощать человеческие ошибки. Потому что так надо: иначе общество развалится на отдельных индивидов, неспособных контактировать друг с другом. Но я отдаю себе отчёт в том, что, закрыв глаза на глупость – допускаю ещё большую глупость, которая, как известно от умных людей, хуже открытой диверсии и саботажа. |