Книга Общественный договор, страница 58 – Лео Сухов

— Не ходите, дети, по ночам гулять! – чуть изменил я детское стихотворение. – Особенно в лес не ходите…

Крик повторился, однако теперь стало ясно, что он и на секунду не прерывался. Просто несчастный, кричавший внизу, в какие-то особо пикантные моменты – видимо, предшествовавшие его отправке на перерождение – начинал орать так, что было слышно даже нам. Точнее, начинала… Крик был вовсе не мужской. Хотя кто знает, как бы я орал – если бы меня стали кушать…

Мы постояли ещё минут пять, но криков больше не было. И всё-таки ещё какое-то время я продолжал вглядываться в темноту внизу, но больше там ничего не происходило.

— Всё, концерт окончен… – резюмировал я. – Миха, да?.. Миха, что бы ни происходило ночью там, внизу, ни в коем случае не покидаем посёлок. Так своим сменщикам и передай! И надо у моста ребят предупредить…

— Предупрежу, – согласно кивнул часовой.

— Ну тогда я спать… Чего, Саша, и тебе советую!

— Ага… – растерянно ответил партнёр, но я не стал приводить его в чувство. Качаться надо! И лучше всего это понимание приходит после вот таких ночных происшествий.

А утром меня снова разбудил Саша – да что же ему не спится-то? – но в этот раз вид у него был более жизнерадостный.

— Кажется, у Лосева всё пошло совсем плохо! – поприветствовал он меня.

— Саша, у меня тоже всё идёт плохо. Вторую ночь выспаться не могу! – заметил я.

— На том свете отоспишься, – укоризненно заявил партнёр.

— Конечно, отосплюсь! – согласился я. – Но если в результате моей невнимательности от недосыпа тот свет наступит слишком рано, то так и знай: в этом и ты виноват… Так что там?

— К нам идут гости. Будут по времени к обеду! – сообщил Саша, усмехнувшись. Похоже, мои увещевания он вообще пропустил мимо ушей.

И это правильно! На Руси есть три промысла: тульское литьё, гусьхрустальное дутьё и московское нытьё. А я – москвич, хоть и прожил немало лет в другом городе. Но все родственники по маминой линии родились в Москве, и я родился в Москве – пусть и по чистой случайности. Короче говоря, поныть я умею, и весьма профессионально!

Через минуту я снова оказался вместе с Киром и Никитичем на склоне холма, обращённого к посёлку Лосева. Или к бывшему посёлку Лосева – не знаю уж, как правильно. Почему бывшего? А потому что по пляжу в нашу сторону тянулись группками люди. Некоторые тащили за спиной плетёные корзины, а другие, кажется, унесли с собой даже собственные шалаши. И людей было много! Очень много!.. Сотня-полторы, по моим не очень точным подсчётам. А это, если мне не изменяла память, и было почти всё население посёлка. И ещё я был уверен, что скоро мы узнаем и причину исхода, и причину ночных криков. Переглянувшись с Сашей, я понял, что он думает о том же самом.

Наши переглядывания не остались незамеченными, и вскоре Кир и Никитич – да и другие заинтересованные и просто любопытные лица – узнали про ночное происшествие. Кир воспринял ночную новость философски, а Никитич немножко повозмущался моим приказом не покидать холм. Однако его быстро удалось убедить, что в нашей ситуации есть гораздо более практичные и приятные способы отправиться на перерождение.

А потом закипела работа: завтрак, топоры, верёвки, копья, рубка луковых деревьев… Пользуясь служебным положением, я заказал у Бела, снова взявшегося за расколку камней, какой-нибудь наконечник для копья. Работа работой, но после обеда и приёма беженцев я собирался отправиться на прокачку, чего бы мне это ни стоило… Пусть весь лагерь на меня обижается, но я больше не намерен был тянуть с собственным усилением.