Книга Реконкистадоры, страница 147 – Лео Сухов

— Не знаю, — ответил Медоед. — Но Зверь вёл себя очень странно.

— Ну эта тварюга всегда себя странно ведёт! — Котов усмехнулся. — Она вся странность ходячая… Могли бы и переночевать на твёрдой земле.

Я при этих словах глянул на берег и даже сам не поверил тому, что вижу. Подумал — в глазах плывёт, чего раньше не случалось. Но нет — глаза меня не обманывали. Волнение на море теперь передавалось и земле… Я помотал головой, всё ещё не понимая, что происходит.

— Смотрите! — крикнул один из матросов, указывая на восток.

Там, в тёмном небе, где уже показались первые звёзды, полыхало алое зарево. А сквозь грохот волн до нас донёсся низкий протяжный гул. Один раз я уже слышал такой — на нашем мега-острове. Незадолго до извержения. И теперь легко узнал его. И волнами трясущаяся земля говорила мне о том же — началось землетрясение. Часть скалы справа и чуть позади нас оторвалась и ушла в воду, поднимая огромную волну.

— Держись! — крикнул кто-то из матросов.

Я не нашёл, за что схватиться — и просто присел, чтобы не упасть. Тримаран приподняло и опустило. Волна пронеслась дальше, обрушилась на противоположный берег бухты — и покатилась назад. А потом нас настиг совсем неприятный звук. Грохот, как будто где-то в отдалении взорвалось что-то очень большое. И этот звук я тоже уже слышал однажды — так просыпался вулкан на нашем острове. Так он проснулся и здесь…

Да, здесь до него было очень далеко, но оттого звучал его голос не менее страшно. Алое зарево на востоке налилось силой, и в его отблесках были видны клубы тёмно-серого дыма, устремляющегося в небо.

— Вулкан проснулся! — хрипло сказал Медоед, глядя на происходящее с плохо скрываемой болью. Видимо, переживал за своих.

Что было дальше, мы уже не увидели… Тримаран выбрался из бухты, свернул на юг — и весь обзор перекрыл скальный обрыв, вдоль которого мы продолжили плыть. От берега, правда, пришлось отойти, потому что, судя по свежим сколам, землетрясение и тут натворило дел, поэтому прямо под берегом можно было напороться на острые осколки погрузившихся в море скал. И это был ещё не конец… Это было только начало.

Утром остров ещё продолжало трясти. Толчки были не настолько сильные, как вечером, но вполне ощутимые. На наше счастье, ветер погнал облако вулканического пепла на запад, и во второй раз оказаться под пеплопадом нам не пришлось. Однако Медоед и матросы ходили мрачные, и я, наконец, решил уточнить, что их так сильно тревожит.

— Тут всё поделено, Филь, — пояснил Медоед. — Каждый куст кому-то принадлежит. Все жили себе и жили, без фуфла всякого. Ну были стычки, но это так… А теперь там, на западе, жить стало хуже. И те, кого накрыло, пойдут искать более подходящие земли для жизни. Вот и думай…

Я не очень поверил: всё-таки у нас тоже было извержение на острове, и вот таких коренных изменений оно не вызвало. С другой стороны, у нас остров не был перенаселён, как здесь. Однако это всё были досужие размышления — а мы тем временем миновали Гремящий Берег, земли прионцев и плыли теперь вдоль земель какого-то земного посёлка. Их здесь только по берегу было пять или шесть штук.

Посёлок меня впечатлил своей аутентичностью. Жили там, в основном, азиаты (кто из азиатов — я бы с такого расстояния не понял, даже если бы очень старался), и всё вокруг на здешнем острове для них оказалось понятным и привычным. Поэтому тростниковые дома, постройки из бамбука, территория посёлка — выглядели, пожалуй, самыми аккуратными за всё время отплытия из Мыса. Были заметны, конечно, и следы прошедших землетрясений, как то: обвалившийся склон, рухнувшая стена дома и упавшая изгородь. Однако это были сущие мелочи, которые быстро устранялись местными жителями прямо на глазах.