Онлайн книга «Эфирные контрабандисты»
|
Будь у нас побольше времени, можно было бы постепенно вывести из строя автоматонов-слуг. Или найти места, где автоматоны уже не могут проводить обыск — и отсиживаться в них. Однако времени было мало, и требовалось найти тот спусковой механизм, который активирует программу поиска. Отключив его, можно было бы ходить по улицам и домам, не опасаясь орудий. Главное было — не попадаться на глаза автоматонам-слугам… — Надо найти, что заставляет их начать поиски. Если учесть, что на бастионе орудия хоть и не стреляют, но двигаются, надо понять, что запускает этот механизм!.. — сказал я. — Пневмовидцем ты пользоваться ещё не умеешь? — спросила Араэле. — Значит, научим! Учёба заняла полдня, хотя формально — ничего сложного в использовании устройства не было. Каждая большая последовательность логосов сама по себе вызывала возмущение пневмы, которая стремилась на эти самые логосы реагировать. Устройство легко находило места возмущения пневмы и «подсвечивало» их прямо в голове оператора. Я очень быстро научился чувствовать эти самые точки напряжения и выходить на них. Но вот дальше начинался ад… Ведь, по сути, устройство создавало дополненную реальность в моей же голове. Использовать всё это на ходу было решительно невозможно. Особенно в Городе Молний, где мозг буквально взрывался от обилия мест возмущения. Это вызывало сбой в самых простых процессах — движение, дыхание и даже сердцебиение. Что уж говорить про перемещение… А ещё в этом потоке данных надо было вычленить то, что могло быть сигналкой. Это была пытка… В общем, я выдержал не больше трёх часов, после чего просто отказался продолжать. Сначала меня подменила Араэле, а потом её заменил Кесан. Рику и Дику мы прибор так и не доверили — пришлось им довольствоваться наблюдением за орудиями на бастионе. И всё это было тщетно: орудия начинали наводиться на нас тогда, когда, казалось, рядом не было ни одного нормального логоса… Поиски возможной сигналки продолжались четыре дня, по исходу которых я готов был сдаться. Всё, что касалось местной механики, было понятно и объяснимо. Однако логосы пока были для меня тёмным лесом, который никак не хотел освещаться и показывать, каков он на самом деле. В этом тёмном лесу я постоянно натыкался на стволы, спотыкался на кочках — и вообще не понимал, куда мне идти… Откровенно говоря, меня так расстраивали неудачи, что я даже бессонницу себе заработал. Хотя, возможно, я её заработал рваным режимом сна в предыдущий год… Когда мы поднимали дирижабль в воздух и все ложились спать, я подолгу сидел перед обзорным окном, разглядывая звёзды. И думал. А чтобы окно показывало звёзды, а не моё хмурое отражение, я делал это в полной темноте. Ночью, после четвёртого дня поисков, за этим занятием я и был обнаружен Араэле. Девушка выходила из своей комнаты, а я как раз закашлялся — вот она меня и засекла. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила она, заглянув в рубку. — Любуюсь на звёзды. И размышляю, — признался я. — Ты расстроился, да? — Араэле подошла ко мне и остановилась рядом. — Могучий ум Фанта побеждён автоматонами!.. — Ха-ха-ха, — полным оптимизма голосом ответил я. — Извини, шутка уже плохая стала… — улыбнулась она. — Но удержаться было сложно. — Да нет, ты по-своему права, — я вздохнул. — Я не понимаю… Не могу понять. |