Книга Присвоенная, страница 100 – Виктория Волкова

— А здесь кто мешает? — смеюсь я. Подняв руки, передергиваю плечами, специально раскачивая грудь и дразня мужа.

— Погоди, моя гурия, — укладывает он меня на кровать. Устремляется к соску губами и почти вбирает его в рот, когда раздается звонок сотового.

— А ты говоришь! — морщится Мурад недовольно. Внимательно выслушивает кого-то из охраны и тянет медленно. — Прикольно. Полиция? И Следственный Комитет? А ордер у них есть? — И добавляет со злостью. — Вот пусть чешут за ордером, а потом ко мне суются. Никого не впускать. И адвокатов зовите.

— Может, стоит поговорить? Зачем злить людей при исполнении, — шепчу я растерянно. Мимоходом мажу по отражению в зеркале. В одних красных трусах с распущенными волосами сижу на коленях у мужа и кажусь самой себе настоящей гейшей.

— Это Гулин мужик... Савва... Но он выбрал неправильную политику. Я ведь и отомстить могу. Вот отправлю твою сестру в Ачгори.

— А как же я? — вскрикиваю, не подумав.

— А тебя увезу на Мальдивы. Снимем там виллу на острове. Я буду по утрам ловить рыбу, а ты — печь пироги.

Моя буйная фантазия мгновенно рисует красочную картину. Небольшая хижина на берегу океана. Рядом стоит Мурад в одних светлых выгоревших штанах, с бронзовым загаром и с огромной рыбиной в руках. И я, в легком сарафанчике, из-под которого выпирает живот, выбегаю из кухни.

— Босая и беременная? — ляпаю, не подумав.

— Хорошая идея, моя гурия. Завтра дам указание найти нам остров и увезу тебя на край света.

Полгода спустя

Кутаясь в тонкий вязаный плед, выхожу на террасу нашего дома в Ачгори. Легкий ветерок треплет волосы. Убираю назад непокорные пряди и вглядываюсь в предрассветную дымку. Из темноты выделяются горы, подсвеченные солнышком. Уже кое-где слышатся голоса птиц. Но меня волнует другое.

Прислушиваюсь внимательно. Показалось или нет?

— Ты что всполошилась? — обнимает меня сзади Мурад. Сильные руки мужа скользят по моей груди, по заднице и останавливаются на небольшом еще животике. Млею от тепла любимого человека. И даже двигаться не хочу.

— Что случилось, Белла? — настороженно переспрашивает муж. Поворачиваюсь к нему вполоборота. Совершенно голый Мурад похож сейчас на древнегреческого бога. Большой, красивый, мускулистый. Исполняющий любое желание.

— Там внизу кто-то есть? — шепчу тихо.

— Да ну? — мотает он головой. — Никто посторонний не проберется на территорию. Ты же знаешь. Видимо, охрана.

— Да нет же, — возражаю решительно.

После нападения Равиля муж организовал беспрецедентную охрану. Никто чужой точно не пройдет. Да и бояться нечего. Банду Гамалетдинова осудили на долгий срок. А сам он повесился в тюрьме. Ходили слухи, что кто-то помог Равилю. Слишком многих он шантажировал.

Мы с мужем никогда не разговариваем на эту тему. Глупо мыть кости покойнику.

— Я слышу голоса. Мужской и женский. Кажется, Гулин, — отмахнувшись от прошлого, как от морока, настаиваю на своем.

— Вот у тебя тонкий слух, моя гурия, — улыбается Мурад, наконец, прислушавшись.

Даже делает шаг к белой балюстраде и возвращается обратно. Снова тянусь к нему и сама оказываюсь в теплом коконе рук Мурада. Ладонь мужа снова ложится на выпирающий из-под тонкой сорочки живот. До родов еще четыре месяца, а я жду не дождусь, когда родится наша с Мурадом дочь.