Книга Присвоенная, страница 55 – Виктория Волкова

— Какая же ты красивая, — помогаю жене снять пуховик, а затем, усадив в кресло, становлюсь рядом на одно колено.

— Что ты делаешь? — охает Белла.

— Раздеваю тебя, — улыбаюсь плотоядно и уже представляю жену в чем мать родила.

Сдерживаясь из последних сил, медленно расстегиваю Беллины сапоги и стягиваю их один за другим. Оглаживаю длинные стройные ноги и изящные щиколотки.

— Красивая ты, — провожу ладонью по высокому подъему. Пробираюсь рукой под подол и сразу осаживаю себя.

Как зеленый пацан, блэд! Подаю Белле руку и, как только она поднимается, разворачиваю спиной. Нетерпеливо тяну вниз язычок змейки. Только бы не заел замочек! А то порву нафиг платье. Одним движением расстегиваю бюстгальтер. Жадно обхватываю руками упругие полушария. Утыкаюсь носом в плечо, потом — в пахнущие цитрусовой отдушкой шелковистые волосы. И пропадаю. Стягиваю вниз платье, откидываю прочь бюстгальтер.

— Переступи, — прошу хрипло. Белла подчиняется безоговорочно. И это заводит еще больше.

Жена стоит в кружевных трусиках и колготках. Нутром чую, как ей неуютно.

— Расслабься, девочка, — выдыхаю порывисто.

И с ума схожу только от одной мысли. Жена. Моя. Самая законная.

В кармане пиджака трезвонит сотовый. Не обращаю внимания. Да пошли вы все! Раздраженно откидываю пиджак в сторону. Телефон еще какое-то время надрывается, а затем затихает. А я снова подхватываю Беллу на руки и несу в постель. Нависаю над ней, расстегивая рубашку. Любуюсь, как девочка моя освобождается от лишней одежды, а потом тянет руки ко мне.

— Иди сюда, муж, — произносит, смущаясь.

Все-таки официальный брак — самый настоящий. Мы проходим традиционный никах, дарим махр, но обычная печать в паспорте дарит ощущение надежности сильнее любого обряда.

— Сейчас, девочка, — выдыхаю, наспех освобождаясь от тряпок. На пол летят сначала брюки от Армани, затем рубашка и галстук от Бриони.

— Иди ко мне, жена, — заныриваю под одеяло и сразу вжимаю в себя голенькую Беллу. — Попалась, Белла Хафизова? — переворачиваю ее на спину. А про себя отмечаю первоочередные задачи: быстро поменять Белле паспорт, найти гребаную историю болезни. Но это потом. Кто вообще в такой момент о делах думает?

Айфон в кармане пиджака снова орет дурниной. Но мне сейчас не до него. Нависаю над женой тенью. Завожу ее руки вверх, к изголовью, а сам ловлю губами вишенку соска. Затем опускаюсь ниже к пупку. И его не оставляю без внимания. Обвожу языком и чувствую, как мне в темечко упираются ладошки жены.

— Мурад, не надо... Я знаю, что ты задумал, — шепчет она.

— Я тоже знаю, — бормочу хрипло. Убираю руки с макушки и двигаюсь дальше вниз.

— Мурад, — снова увещевает меня Белла. Напрягается. Хотя должна расслабиться...

— Я делаю что-то не то? Тебе неприятно? — изумленно поднимаю голову.

— Нет, что ты, — охает она. — Приятно. Только очень неприлично.

— А кто осудит? Мы здесь одни, жена, — усмехаюсь я, но раз девочка моя не готова и считает обычные ласки запретными, то придется повременить. — Ну хорошо, хорошо, — успокаиваю Беллу. А у самого уже каменный стояк на маленькую скромницу. По-любому долго не выдержу. Укладываю ноги жены себе на плечи и улыбаюсь довольно.

— Мне нравится вид. Ты такая красивая там, — выдыхаю, сходя с ума от желания.

Накрывает меня, как одержимого.