Книга Цветок печали и любви, страница 25 – Дарья Симонова

При этом их внешние голоса будут лилейно лепетать о том, что чужих детей не бывает…

Именно такое «чур!» выплеснула на меня неприятная женщина после прощания с Митей. Она не представилась и словно материализовалась из морока, и у нее было лицо как с наброска неумелого ученика, лик пластмассового советского пупса со стершимися глазами. Она даже на злую фею не тянула, ведь и в магии нужна квалификация. Она была серостью, и нет ничего страшнее, когда серость разозлится, потому что у зла тоже свои каноны и гармонии, и бывает даже, что оно танцует прекрасный танец со Светом, с добрым лучиком… да, бывает необъяснимая красота, но серость все сделает уродливо. И тем самым зло в мире станет еще злее. Равновесие рухнет.

Я не знала, кто она и почему подошла тогда ко мне со своим ядовитым сочувствием. Но, вспомнив эти стершиеся глаза, я поняла, что тот, кто рад моему горю, тоже существует. И никакого в этом шока или парадокса. Не нужно приплетать шимпанзе, уничтожающих потомство другого самца, кровавые войны правящих династий, убиенного царевича Дмитрия… Нет, все гораздо ближе. Обернись – за твоим плечом, возможно, зверь. И он искусно притворяется агнцем. Не бойся, а всего лишь спокойно знай об этом. Знание – наша соломинка в штормящем океане.

Даже Клара тогда обронила: «…ведь найдутся те, кто позлорадствует…»

«Почему?!!» – все кричало тогда у меня внутри. Ведь я думала о самом глубинном зле примерно так же, как о суррогатном материнстве. Ведь у нормальных людей его не бывает! Это дикая причуда медийных рептилоидов, которые вообще скоро будут размножаться с помощью наноинку баторов.

— Вы против суррогатного материнства? – Так же внезапно, как и погрузилась, я вынырнула из мыслепотока, и оказалось, что я продолжаю говорить с Полли. А куда я денусь с подводной лодки, как говорится…

— Против? Нет, конечно, – поспешила я уверить Аполлинарию в широте своих взглядов. – Да и имеет ли смысл быть против чьей-то реальности? Все эти репродуктивные чудеса – это для богатых, это их реальность. Такого не бывает с обычными людьми. А то, что случается с обычным честным человеком, когда он волею случая попадает в орбиту этих троглодитов, – горький пример Ларисы у нас перед глазами…

— Но ведь не у всех получается так, как у нее! – взвилась Полли. – Бывают же вполне благополучные истории! Для кого-то это спасение, и жестоко их осуждать… А что, если мне придется… ну вот я уже старая, и вдруг мой ребенок сможет появиться только таким способом? Вы станете ко мне плохо относиться?

Я испуганно замолчала. Слишком много трудно усваиваемой информации за один вечер. Впечатлительную Аполлинарию подкосила эта старуха со своими заклинаниями о детях. И вот теперь хрупкое сознание скатывается в опасную зону. Можно было бы с притворной легкостью отмахнуться от этих мрачных фантазий – дескать, о чем ты, душенька, ведь у тебя нет миллионов на эти чудеса! Но Полли как раз считала, что у нее эти миллионы есть. В виде двух квартир от бабушек, которые пока не подлежат продаже, потому что одна бабушка жива, а квартира почившей сдается. Но в будущем, в том блистательном будущем, которое скрыто спасительным туманом, эта слегка сумасшедшая, наивная и милая эгоистка полагала себя зажиточной домовладелицей. И вот в ту пору прекрасную, в которую мне, к счастью, жить не придется, Полли будет вольна спустить семейные капиталы на самые смелые причуды. Это сейчас ее держат в ежовых рукавицах, но когда-нибудь она возьмет реванш!