Книга Красный Сокол, страница 65 – Аврора Пайель

Но откуда это известно им, этим троим в балаклавах? Значит, кто-то заложил меня, и, очевидно, не Инди – они ведь его не видели, это ясно.

Пазл начинает складываться. Записку в мой шкафчик мог подложить только кто-то из круга «Хаски», ведь посторонних в раздевалку не пускают. К тому же Марк узнал в одном из нападавших парня из Вашингтонского. Нет, эти трое точно не из банды Инди. Возможно, я даже вижу их каждый день.

Чувствуя, как ярость закипает в моих жилах, я сжимаю кулаки. Инди никогда бы не сдал меня, потому что прекрасно знает, что пойдет ко дну вместе со мной. Билл никогда бы так со мной не поступил, а Марк был в коме.

Так кто же они? Откуда взялись и как обо всем узнали? Парень, который стоит позади, пинает меня, и я снова падаю. Я молчу, но вечно терпеть не собираюсь. Придет день, и эти уроды получат свое, даже если это будет означать, что я окажусь в больнице или в тюрьме. Когда я злюсь, у меня сносит крышу – и тогда бойтесь когтей Красного Сокола. Но сейчас я должен держать себя в руках, должен думать. Пусть бьют, если хотят, я выдержу. Мне надо выжать максимум из этой ситуации – раскрыть хотя бы одного из них. А для этого… придется драться. Не так я представлял себе окончание вечера.

На долю секунды я закрываю глаза и вижу лицо Чарли. Черт, я даже не знаю, добрались ли они с Эммой до отеля. Вдруг этих уродов здесь больше… Я быстро поворачиваю голову, пытаясь разглядеть конец переулка, но никого не вижу.

— Думаешь, как бы сбежать? Не в этот раз.

Знать бы, что они добрались… Я лезу в карман и на ощупь разблокирую телефон. Осторожно достаю его, кладу на асфальт и включаю запись видео. Стоит попытаться.

— Ты что там делаешь? – прерывает меня парень, стоящий напротив. – Собрался звонить мамочке? Полюбуйтесь, вот он, храбрый Красный Сокол!

Он бьет меня клюшкой и пинает телефон.

— Трое на одного, и ты еще будешь говорить о храбрости. Что, слабо один на один?

— Один на один? Дружок, это наказание, а не поединок.

— Какое наказание? Гоп-стоп – ни больше ни меньше.

— Заткнись. Либо делаешь, как тебе скажут, либо закончишь, как Марк.

— Марк здесь вообще ни при чем. За что вы его?

— Этот кретин сунул нос в чужие дела.

Я встаю. На моем лице расплывается улыбка.

— Он видел вас, да? За это вы его и избили.

Моему собеседнику явно не нравится моя усмешка. Он подает сигнал приятелю, и на этот раз я не успеваю уклониться. Он попадает мне клюшкой между лопаток так, что меня отбрасывает на метр.

— Напоминаю правила, Вестон Паркер: я говорю, ты слушаешь.

Черт. Я их. На куски. Порву.

Я вскакиваю, и клюшка ударяет мне по руке. Закипая от ярости, готовлюсь отразить атаку. Он снова замахивается и бьет, но я успеваю увернуться. Я хватаю клюшку, и она выскальзывает из рук парня. Третий из них, который до этого момента бездействовал, делает шаг вперед. Вдвоем они набрасываются на меня. Ну-ну. Если я в чем-то и хорош, так это в обращении с хоккейной клюшкой.

— Не упустите нашу золотую курочку, – злится главный. – Сделайте так, чтобы он надолго запомнил наш разговор.

Удар прилетает мне в голень. Колено подгибается, и я бью одного из парней в живот. Тут же замахиваюсь клюшкой и сбиваю с ног его напарника. Тот переворачивается на бок, стонет, обхватив голову руками, и отползает от меня. Его приятель, напротив, не думает отступать. От удара в бровь я пошатываюсь. В ушах звенит, перед глазами туман. Следующие несколько секунд я бью наугад и, кажется, попадаю. Я осторожно приоткрываю один глаз и вижу, что двое других исчезли. Остались только этот парень, я и моя ярость.