Книга Красный Сокол, страница 67 – Аврора Пайель

Обняв, я целую ее в губы. Лишь одна возможность прикоснуться к ней, и я снова чувствую себя живым. Я целую ее со страстью, о которой даже не подозревал, и она возвращает мне поцелуй, а затем осторожно отстраняется.

— И потрепало же тебя, – шепчет она, словно ее голос способен причинить мне боль.

Я горестно качаю головой. Не могу рассказать ей правду. Просто не могу. Что она подумает обо мне, что подумает о своем брате, если узнает наш секрет? Если расскажу, каким был подонком, она возненавидит меня, а это последнее, к чему я стремлюсь. Я не хочу, чтобы она ушла от меня, когда она – единственная в мире, кто смотрит на меня по-другому. Для остальных я урод, что бы ни делал, что бы ни говорил, я виновен во всех смертных грехах. Чарли – единственная, кто не осуждает меня. Это видно в ее глазах. Она никогда не верила слухам обо мне. Она ценит меня таким, какой я есть. Она мое чудо.

— Вест… – повторяет она более мягко, но настойчиво.

Ее ладонь опускается на мою щеку. Подушечкой большого пальца она осторожно проводит по покрасневшим ссадинам. Своим теплом она постепенно согревает меня, и я чувствую, что снова дышу.

— Заходи, сейчас промоем тебе раны.

Чарли подводит меня к дивану и берет за руку. Мой взгляд на мгновение замирает на городских огнях, виднеющихся сквозь стекло, а затем я оглядываю гостиную. Сюда ведут три двери, и я представляю, что где-то за одной из них спит Эмма.

— Как малышка?

Чарли пожимает плечами, на ее губах играет грустная улыбка.

— Ей было страшно, как и мне. Еле ее успокоила: пришлось соврать, будто ты прислал сообщение, что все хорошо. Только потом она уснула.

Я киваю, глядя в никуда.

— Звонила Фрэнку?

— Нет, хотя собиралась. Решила: если ты не придешь через полчаса, то позвоню. Ты постучал на двадцать девятой минуте.

— Точность – вежливость королей, – шепчу я, и с моих губ срывается смешок.

— Те парни на улице… они называли тебя Красным Соколом. Это они посылают тебе угрозы?

— А-ага.

— Как они узнали, где тебя искать?

Я хмурюсь. Ни малейшего представления. О концерте знали «хаски» и пара человек из их окружения. Неизвестно, как о нем узнали парни в балаклавах.

— Без понятия, – честно отвечаю я.

— Посиди, я пойду поищу, чем обработать твои раны.

Я киваю, и она уходит в ванную. А я пока проведаю Эмму. Два года назад, когда я только присоединился к «Хаски», эта малютка была одной из немногих, кто принял меня тепло. Раньше для ребят я был противником, и они долго не могли привыкнуть, что теперь я на их стороне. Долгое время моими единственными друзьями были Билл и Фрэнк. И конечно, малышка Эмма. Если бы мне посчастливилось иметь младшую сестру, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее.

Я тихо открываю дверь и вижу: она лежит, свернувшись в клубочек, под одеялом. Она все еще шмыгает носом, но теперь уже во сне. Завтра, когда она увидит, что со мной все в порядке, она снова улыбнется. Чарли стоит рядом, прислонившись к стене. Она молча наблюдает за мной. Я смотрю в ее уставшее лицо и понимаю, что ее переживания, ее боль вызваны мной. Ей и правда не все равно. Ей на меня не плевать.

— Ну что, обработаешь? Я слышал, что инфекционный целлюлит может быть даже от маленькой ссадины.

— Вот это память.

— А то!

Ее лицо немного светлеет. Улыбаясь, она идет в свою комнату и манит меня за собой. Я сажусь рядом с ней на кровать, и она приступает к осмотру. На коленях у нее лежит пара ватных дисков. Она берет один и опрыскивает его антисептиком – приходится обходиться тем, что есть. Затем аккуратно очищает царапины на моем лбу. Я любуюсь Чарли, ее нежной кожей. Ее сладкие фруктовые духи опьяняют меня. Ее волосы касаются моих плеч, а восхитительный аромат витает вокруг, заставляя забыть, что я здесь делаю. Чарли становится на колени на матрас, чтобы достать до моей макушки. Одной рукой она берется за мое плечо, и у меня вырывается болезненный стон. Чарли замирает и обеспокоенно смотрит на меня. Я поднимаю бровь.