Книга Холод татами, страница 112 – Женя Онегина

— Уничтожить предателя! – закричал Жданов, и на нас обрушился шквал снежков.

В сауну, расположенную на первом этаже и уже давно прогретую, первыми запустили девчонок. Играя в снежки, мы все промокли насквозь и сразу же покрылись ледяной коркой, стоило со стороны моря подуть пронизывающему ветру.

Ксю и Вера скрылись за матовой стеклянной дверью ванной, а мы, переодевшись в сухое, устроились на кухне. Жданов заварил чай. Владик скорчил недовольную физиономию, но отказываться не стал. А я полез в морозилку за пломбиром.

Из парилки девчонки вышли румяные и разомлевшие. Вера без конца зевала и устало терла глаза. Ксю отобрала у мужа вазочку с мороженым, сверху посыпанным шоколадной крошкой. Тот отдал десерт беспрекословно, даже плеснул брюта сверху. Ксю довольно зажмурилась.

— Будешь? – спросил я Веру, протягивая ей пломбир.

— Если только чуть-чуть. И я пойду спать, Максим. Не могу больше.

— Иди, – прошептал я, целуя сладкие от мороженого губы.

Когда девушки ушли наверх, мы с Владом убрали со стола, Жданов запустил посудомоечную машину. Часы в гостиной показывали почти четыре утра.

— Греться и спать? – спросил Артур и с хрустом потянулся.

— Я, пожалуй, сразу спать, – ответил Измайлов и зевнул. – Не особо люблю парилки. Да и просто устал.

— До весны не будить? – усмехнулся Артур.

— А так можно?

Я рассмеялся.

— Мечты, Владик. Всего лишь мечты!

— У вас с Верой все серьезно? – спросил Артур, едва мы оказались одни.

Я растянулся на верхней полке сауны и довольно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом, проникающим в мое тело.

— Смотря что ты имеешь в виду, – ответил я. – Я ее люблю. Только я не знаю, что с этим делать.

— Не знаешь, как любить девчонку?

— Не язви, – огрызнулся я. – Я не знаю, что со своей жизнью делать.

— И не думал даже, – ответил Артур серьезно. – Мне девочку жалко. Ты же сволочь, Макс.

— Ну спасибо.

— Обращайся.

— Я боюсь ее задеть, – признался я. – И обидеть боюсь. Она такая хрупкая. Хотя и не скажешь.

— Ей сильно досталось от Соломатина? – спросил Артур.

— Это важно?

— Да, Макс. Она Соломатина вспомнила на соревнованиях. Это мне Влад рассказал.

Я резко сел. Горячий сухой воздух ударил мне в лицо, и я на мгновение задохнулся, когда жар опалил легкие.

— Так это обморок?

— Возможно, ее что-то напугало, – медленно произнес Артур, глядя мне в глаза. – По крайней мере, ее брат считает именно так.

— И?

— Макс, ты уверен, что это не станет проблемой ближе к бою?

— Уверен, – ответил я твердо. – И до боя еще нужно добраться.

— Ты точно будешь в форме, Макс?

— Я же тысячу раз тебе сказал, что готов!!! – рявкнул я и тут же пожалел, что сорвался.

Настроение резко упало. Я даже себе до конца не мог признаться, насколько меня ранило недоверие Жданова. Я был готов, черт возьми! Давно готов. Но лучший друг каждый день заставлял меня в этом сомневаться.

— Я, пожалуй, пойду, – произнес я, спускаясь с полки на пол. – День какой-то…

— Это ночь, Макс, всего лишь еще одна новогодняя ночь, – ответил Жданов и прикрыл глаза.

Я молча вышел, аккуратно прикрыв за собой стеклянную дверь. Быстро принял прохладный душ, прошелся по телу жестким полотенцем и набросил халат. Легко ступая, поднялся по лестнице на мансарду и толкнул дверь, ведущую в комнату Веры.

Девчонка спала, смешно подложив под щеку ладошку. Я сбросил халат и скользнул под одеяло, прижимая Веру спиной к себе. Она недовольно зашевелилась, забормотала во сне и прижалась попой ко мне. Ее сорочка задралась, обнажая округлые бедра и плоский живот. Я положил на него ладонь и аккуратно, слегка щекоча, обвел пупок. Вера дернулась, еще теснее прижимаясь ко мне, и приоткрыла рот, задышала чаще.