Книга Холод татами, страница 114 – Женя Онегина

— Просыпаемся, детки! – гаркнул Жданов, и мы, подхватив сумки, направились на ресепшн.

До поединка с Усольцевым оставалось два дня.

Артур пришел, когда я уже разобрал вещи и раздумывал, будет ли уместно навестить Веру. И стоит ли?

Последний месяц мы провели практически врозь. Я выматывался на тренировках, ставших ежедневными. Она – разумно не настаивала на встречах. Короткие телефонные разговоры, сообщения в мессенджерах, нежные «люблю» перед сном и всё…

— Максик, на весы! Быстро! – рявкнул Жданов. Он вошел в номер и рухнул поперек кровати, закинув руки за голову. – Ау! Прием! Мы все еще работаем? Или я бегу договариваться об отмене боя?

— Не дождешься! – буркнул я и стянул через голову футболку, оставшись в одних легких штанах.

— Портки… – устало напомнил Жданов, но я решил сделать вид, что не услышал.

Весы показывали девяносто три.

— Нормально так, – хмыкнул я.

— Еще не вечер, – огрызнулся Артур. – Сейчас легкий завтрак и бегом в бассейн! Влада тебе в компанию.

— Легкий завтрак – это что? – уточнил я во избежание недопониманий.

— Омлет, творог, вареные яйца. И зеленый чай! И Макс, умоляю! Никакого кофе!

— Никакого! – согласился я. Голова, как и всегда после перелета, отчаянно болела.

Владик, посмотрев на мою тарелку, из солидарности – не иначе – не стал брать сосиски. Я кисло улыбнулся, в душе умиляясь его самоотверженности, и сделал еще один глоток ненавистного зеленого чая.

— А где Вера? – спросил я. – Не успел к ней зайти.

— Она решила попробовать уснуть.

Я кивнул. Весь перелет она стискивала мою руку, а я нежно гладил ее ладонь, отчаянно пытаясь справиться с нарастающей головной болью.

— Я тоже тухлый после перелета, – зачем-то сказал я.

— Я заметил, – хохотнул Влад. – Ты готов? Можно идти плавать?

— Идем.

Бассейн, вопреки ожиданиям Измайлова, оказался небольшой и довольно мелкий. Я ровно, с умеренной нагрузкой на дыхалку и плечи проплавал привычные полчаса и пошел в сауну. Она оказалась пустой. Температура была комфортной, дышалось легко, и я, растянувшись на верхней полке, закинул руку за голову и прикрыл глаза. Жар медленно пробирался под кожу, словно исподволь заполняя тело теплом. Стало уютно и спокойно. Мышцы, находившиеся в напряжении после перелета, нагрелись и расслабились.

— Ты живой? – спросил меня Влад, бесцеремонно ткнув кулаком по ребрам.

— Угу, – ответил я, но и не подумал пошевелиться.

— Выходить не пора? Выглядишь немного вареным.

— М-м-м…

— Маааакс! Ау! Голову пожалей, если включить не можешь!

Я нехотя открыл глаза. Измайлов не сводил с меня встревоженного взгляда. И я понял – не отстанет.

Холодный душ на короткое время взбодрил. Но стоило оказаться в номере, как я рухнул на кровать и проспал до темноты.

После ужина, состоящего из отварной рыбы с овощами и риса, я пригласил Веру пройтись. Она с немым вопросом посмотрела на Жданова, тот, немного подумав, кивнул. Я скрипнул зубами, пытаясь со свойственным мне смирением принять, что моя личная жизнь тоже находится под неусыпным контролем любимого тренера. Честно говоря, я всегда рассматривал Жданова как сдерживающий фактор, стоп-кран, чтобы не натворить лишнего. Я никогда не заморачивался по этому поводу. Артур был моим другом. И цели у нас были общие. На заре их отношений с Ксю я иногда посмеивался над безумной ревностью Артура и периодически сочувствовал Ксюхе, которая пыталась отстоять свое право в принятии определенных решений. Но вот сейчас мне вдруг стало не до смеха. Я понял, что Артур действительно рассматривает Веру как еще один рычаг давления на мое состояние. В зависимости от ситуации – дестабилизирующий или, наоборот, уравновешивающий фактор.