Книга Холод татами, страница 39 – Женя Онегина

Днем мы катались по окрестностям на велосипедах. Поднимались на дюны. А потом спали до ужина. И снова шли на море, чтобы посмотреть закат. А заодно пройти ката и повторить кихоны. Несмотря на каникулы, Жданов тщательно следил за моей нагрузкой и физической формой. Мне оставался всего один поединок, назначенный на начало сентября. Но теперь все изменилось. Не было больше того юношеского задора и ощущения легкости. Зато появился страх. Я пыталась скрыть его от Артура, но иногда, когда он не замечал моих взглядов, я видела тот же страх и в нем.

Однажды я все-таки спросила.

Мы лежали в тени деревьев во дворе. Я читала, Жданов делал вид, что спит. Однако его рука тщательно отвлекала меня от книги. Я отложила чтение и перевернулась на живот. Артур лениво приоткрыл один глаз.

— Что? – спросил он.

— Что что?

— Спрашивай.

Я вновь перевернулась на спину, избегая взгляда внимательных серых глаз, и произнесла:

— Почему ты ушел из ММА?

Он тяжело вздохнул и снова закрыл глаза. А потом заговорил:

— Мы пришли в грэпплинг вместе. В спортивном лагере, где собирался весь цвет молодых спортсменов, большинству еще не было восемнадцати. Этакий клуб по интересам, обмен опытом, возможность попробовать себя в новом виде спорта. Кстати, там я начал заниматься легкой атлетикой. Грэпплинг понравился мне сразу. Почти интеллектуальный бой на ковре. Кто кого хитрее и изворотливее. Он был прекрасным партнером и отличным другом. Мы вместе поступили на спортивный факультет. Вместе решили попробовать силы в ММА. Знаешь, почему в ММА травматичность в разы меньше, чем в боксе, например? Потому что здесь реже бьют по голове. Но если бьют, то до конца. Не признавая нокдаунов. С первого же боя его вынесли на носилках. В себя он так и не пришел. Я отборолся три сезона. Казалось, что делаю это в память о нашей дружбе. О наших мечтах. А потом чуть не убил одного парня. Совсем еще зеленого мальчишку. И понял, что все это время я мстил. Себе. Тренерам. Миру. За ту самую боль.

— Почему ты вернулся?

— Не мне тебе объяснять, правда? Что заставляет нас выходить на татами снова и снова?

Я не знала, что на это ответить.

Он склонился надо мной и поцеловал. Я потянула вверх его футболку и наткнулась взглядом на татуировку.

— Что она означает?

— Что? – не понял Артур.

— Катана. Твоя катана.

— А ты не знаешь?

Ехидный прищур стальных глаз был мне слишком хорошо знаком, но я не любила отступать.

— Долг самурая. Путь воина. Есть что-то еще? – спросила и сама испугалась своей настойчивости.

Но Артур стянул футболку через голову и лег на спину, приспустив штаны и позволяя рассмотреть узор. Сейчас рукоять катаны, что упиралась основанием в подвздошную кость, смотрелась как живая. Казалось, стоит только протянуть руку, как почувствуешь под пальцами чуть шершавую теплую кожу обмотки.

Я не удержалась и потянулась к ней, но Жданов жестко перехватил мою ладонь.

— Ты знаешь, что владельца катаны всегда поддерживает его вторая половина, – он говорил предельно серьезно, а я не могла отвести взгляда от меча, – истинная любовь, что стоит за его плечом?

В горле внезапно пересохло. Я знала, что скрывается за этим вопросом. Попыталась освободить руку, но Жданов держал крепко.

— Истинная любовь, Ксю? Ты веришь в нее?