Книга Холод татами, страница 96 – Женя Онегина

— Готов? – спросил Жданов сдержанно.

— Да, – ответил я, облизав пересохшие от внезапного волнения губы.

Жданов явно пришел с легкой пробежки. Румянец на щеках, влажные волосы и потемневший, немного отрешенный взгляд не сулили мне ничего хорошего.

На нем был красный рашгард с длинным рукавом и плотно сидящие на бедрах шорты поверх тайтсов.

— Влад, с тебя отчет об основных ошибках. И смотри за его состоянием. Геройство тут ни к чему.

Я фыркнул.

— Ни к чему, – повторил Жданов. – Все равно замечу и не допущу.

Не допустит. И даже неустойку промоутерам выплатит.

— Время!

Двумя точечными лоу-киками Артур выбил у меня опорную ногу, заставляя провалиться вперед. Старый как мир прием, в котором главную роль играют скорость и сила. Я успел прикрыться от апперкота, вынырнув из-под локтя противника, пробил корпус серией прямых руками и перешел в клинч. Провел захват, потянул на себя, проверяя крепость, и упал на заднюю страховку, бросив Артура через голову. Но тот успел сгруппироваться и перешел на удушающий треугольник^[6].

В глазах потемнело. Но прежде, чем я успел ударить рукой по ковру, Влад закричал:

— Время!

— Ты совсем больной?! Где ты витаешь, Макс! – орал Жданов, пока я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. – Тебе лет сколько? Ты ведешь себя как сопливый мальчишка, впервые вышедший на ковер. Какого черта, Русланов? Тебе любовь в голову ударила? Гормоны ищут выход и никак не найдут?

— Арт…

— А ты вообще помолчи, Влад! Вы с вашими долбанными ногами и растяжкой до ушей вообще забыли, что такое грэпплинг?! Да тебя разложат на ковре как девчонку, Русланов! Какого черта, я спрашиваю, ты не повязал меня в клинче? Где были твои мозги?

— Ты пробил колено. Мне оставалось только сократить расстояние, – пробормотал я и сам скривился от собственной глупости.

— А с чего это тейпированное колено стало опорным, придурок? Макс, ты рехнулся?

— Оно не тейпированно…

— Оно больное! Боль-но-е!!!! А ты вешаешь на него и себя, и противника. Влад, снимай куртку, бери перчатки. И никаких ног! Грэпплинг, мальчики мои! Самозабвенно валяем друг друга по ковру, пока я не разрешу подняться!

Мы провозились больше часа. Жданов рычал, орал, изредка хвалил, как правило Измайлова, а я не чувствовал ни рук, ни ног. Голова была до странного легкой, и дрожи предвкушения тоже не было. Вдруг стало непривычно пусто, словно у меня в самом конце пути отобрали цель. А новую поставить забыли.

Наконец Артур устало бросил:

— Свободен.

Я не без труда поднялся, пожал Измайлову руку и направился прочь из зала.

Бассейн был практически пустой. Только пара девчонок дрейфовали вдоль мелководья, о чем-то болтая. Дежурный тренер, парнишка лет двадцати с небольшим, узнал меня и кивнул.

Я подошел ближе и пожал ему руку.

Спросил, задумчиво глядя на вышку:

— Позволишь?

— Не выше пяти. И на доску не пущу, – произнес парень.

— Пять в самый раз, – согласился я.

Подъем на вышку почему-то дался тяжело. С каждой ступенькой сердце стучало все быстрее и быстрее, пальцы на руках пронзило мелкой дрожью предвкушения, а дыхание сбилось. Стало поверхностным и шумным.

Наконец я достиг площадки на высоте пяти метров и замер, не решаясь подойти к краю.

Я делал это не раз. В свое жизни я прыгал в воду с вышек, уступов, тарзанок и корабельных палуб. Я грезил морем и никогда не боялся воды. И высоты тоже не боялся. Но сейчас я застыл, пожалуй, впервые смешавшись. Парень, пустивший меня на вышку, поднялся со стула и задрал голову, обеспокоенный моим долгим отсутствием. И тогда я сделал два широких шага, приземлился двумя ногами на самый край, оттолкнулся и прыгнул. Рефлекторно сгруппировался, сделав сальто, выпрямился и головой вошел в воду.