Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 20 – Женя Онегина

— Ничего, – легко согласилась я. – Но ты же помнишь, что мне нельзя доверять ценные вещи?

— Поэтому я почти отобрал у тебя весло!

— Но Воланчик?! – возмутилась я.

— Ты не любишь собак?

— Люблю, но…

— Вот видишь! Тебе будет, чем заняться.

А дальше была река.

Несмотря на небольшие тучи, солнце пригревало. С видом победителя я напялила свою шляпу. Воланчик устроился в тени у меня на коленях и даже прикрыл глаза. Спасательный жилет явно ему мешал. Как и мне. Перед тем, как отправить меня в байдарку, Ремизов лично застегнул его на мне и потом еще раз проверил крепления, что на мой взгляд было явно лишним. К жилету я пока не привыкла. Зато привыкла к ровному ходу нашего судна.

Тим сидел на носу и равномерно работал веслом, время от времени отгоняя надоедливых насекомых. Свята я не видела, так как сидела к нему спиной. Но чувствовала на себе его взгляд и старалась лишний раз не дергаться.

Первый порог я прозевала. Банально проспала под мерные удары весел о воду и сонное урчание мопсика. Меня разбудил резкий окрик Святослава, а потом байдарку тряхнуло, и мы ухнули куда-то вниз. Я зажмурилась и крепче прижала Воланчика к себе. Позади послышался визг девчонок. Тимофей восхищенно присвистнул.

— С почином, – шепнул Святослав мне на ухо. – И все-таки хорошо, что я не дал тебе весло.

Ответить я не успела. В этом месте русло делало крутой поворот, за которым нас ждало новое препятствие. Река бурлила и пенилась, пытаясь обойти камни стороной.

— Правее, – рявкнул Святослав, и судно плавно развернуло. На этот раз я была готова. Байдарку подбросило вверх, а потом резко кинуло вниз. Желудок против воли сделал кульбит. Тимофей восторженно закричал:

— Йеху!

И наше судно зашло на новый порог. Мы с мопсом понимающе переглянулись.

К первой бочке мы подошли спустя еще примерно два часа. За это время меня разморило на солнце и укачало. Руки зудели от укусов гнуса, и я была благодарна Еве на ненавистный костюм из неопрена. Святослав отдал команду чалить. Мы с мопсом первые вырвались на берег и были безумно счастливы почувствовать под ногами твердую землю. Воланчик глухо рычал, что-то постоянно рыл и пытался пометить каждый сантиметр поляны. Я сделала пару взмахов руками, чтобы размять затекшую спину и тут же услышала:

— Нет, все-таки завтра ты у меня будешь грести, Алиса.

— Это угроза? – я медленно обернулась, пытаясь скрыть заливший щеки предательский румянец, и улыбнулась. – Думаю, это будет интересный опыт.

— Определенно, – усмехнулся Свят, и колечко в губе блеснуло на солнце. – Подозреваю, что на бочке ты кататься не будешь, так? – Я отрицательно замотала головой. – Даже со мной?

Его бровь поползла вверх. Я закусила нижнюю губу и ответила:

— Не сегодня.

— Ловлю тебя на слове, Алиса.

О том, как следует проходить порог, я слушала вполуха. Что-то про то, что при входе в бочку нужно наклониться вперед и нагрузить нос. Тогда донное течение будет толкать лодку вперед, а восходящее, наоборот, поднимать ее к вершине бочки, а сила тяжести – сталкивать с бочки вниз по течению.

— Но если вы только задерете на бочке нос судна, – предостерег Святослав, – то байдарка сразу начнет тормозиться встречным течением и вас потащит обратно. И далеко не у каждого здесь хватит сил выгрести из пенного вала. Петров, тебя это в первую очередь касается!