Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 26 – Женя Онегина

— В них жарко, – сообщила Ева капризно, но жилет взяла.

Я протянула руку за своим, но Святослав отрицательно качнул головой и поманил меня пальцем. Я послушно приблизилась и позвонила себя в прямом смысле упаковать в это орудие пыток. В жилете было тесно, душно и ужасно жарко.

— Ты не внушаешь мне доверия, Алиса, – произнес он и в который раз проверил все застежки.

— Я чувствую себя поплавком, – пожаловалась я.

Ремизов мои страдания проигнорировал и скомандовал:

— Ева! Быстро к Федору. Вы следующие. Алиса, стоишь здесь и никуда не уходишь. Мы идем последние. Воланчик, ты с ребятами ждешь нас берегу!

Мопс посмотрел на него с удивлением, осторожно понюхал влажную от воды штанину и чихнул.

— А можно я тоже? – робко спросила я. – Как Воланчик, останусь с ребятами!

— Так ты еще и трусиха, Алиса! – воскликнул Святослав и хлопнул себя раскрытой ладонью по бедру. Воланчик залаял. Я же была готова возмутиться, но по губам Ремизова скользнула легкая улыбка, и от этой улыбки жар прилил к моим щекам.

— А вот и нет! – сообщила я и показала капитану язык.

Тот в притворном ужасе прикрыл глаза рукой и скомандовал:

— Тогда марш к лодке!

Я засопела не хуже мопса, но послушалась.

Спорить было глупо.

В конце концов, я взрослый человек, и этот дурацкий поход – мой осознанный выбор.

Наверное.

Страшно мне не было. Все-таки Святославу я доверяла безгранично. Да и воды я никогда не боялась. Но когда байдарка начала резко набирать скорость, сердце ухнуло куда-то в желудок. Святослав уверенно греб, сидя на носу. Я же практически сразу потеряла заданный им темп и вцепилась в свое весло обеими руками, отлично зная, что вряд ли меня похвалят, если я потеряю его в водовороте.

Байдарка ухнула вниз, и я все-таки завизжала. Ледяные брызги ударили мне в лицо. Пара сильных гребков, и мы миновали первый вал. Мне было абсолютно нечем дышать, когда Ремезов легко подвел байдарку ко второму препятствию. Мгновение невесомости, и наше судно с глухим стуком ударилось об воду. С берега послышались радостные крики.

— С почином тебя, Алиса, – сказал этот невозможный человек, когда мы оказались на суше, и забрал у меня весло. – После обеда через обломки моста пойдешь сама.

— Шутишь?

— Я буду страховать.

— Я не умею!

— Ты его даже не заметишь!

— Слушай, а зачем тебе это? – Я решила сменить тактику.

— Почему-то ужасно хочется, чтобы ты полюбила реку. И тогда ты поймешь, какой же это кайф – просто плыть.

Святослав ждал моего ответа, а я завороженно смотрела, как блестит на солнце колечко в его губе. Волосы, собранные на макушке в небольшой хвост, намокли, а с выбритого виска на шею скатилась капелька пота.

— Я попробую, – прошептала я. В горле почему-то пересохло.

Ремизов по-собачьи тряхнул головой и сказал совсем другим тоном:

— Идем обедать, Алиса.

Горячий гречневый суп, который я с детства искренне считала изобретением дедушки, в походном казане получился настолько вкусным, что я не смогла отказаться от добавки. Близость реки, кристально чистый воздух и физическая нагрузка делали свое дело. А возможно во всем виноват адреналин, бушующий в моей крови, едва я впервые оказалась на воде. Но все это вместе делало меня другой. Какой-то чужой незнакомой Алисой, которая безропотно уже пару дней обходится без душа, ест ложкой суп из тушенки из общего котла и спит практически на голой земле.