Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 45 – Женя Онегина

— Собаку нужно напоить, Свят, – напомнила я.

— Еще немного нужно потерпеть. Сейчас начнется плес, течения там совсем не будет, и тогда можно, – ответил Ремизов. – Я подстрахую.

Но напоить собаку нам удалось далеко не сразу. Мопс фыркал, рычал, пытался вырваться и даже укусил хозяина за палец. Мы только чудом не перевернули байдарку, а Святослав так переживал, что даже не заметил, что нас отнесло к каменистому берегу. Пришлось срочно, в четыре руки, выгребать на середину. Воланчик в это время обиженно сопел на дне байдарки.

— Не смотри на меня так, – буркнул Ремизов. – Думаешь, приятно осознавать, что мне нельзя доверить даже собаку?

— Причем здесь ты? – удивилась я. – Воланчик кинулся спасать ребенка, к которому привязался. Это инстинкты.

— Вот! И детей мне тоже доверять нельзя!

— Дети были с родителями! – напомнила я. – Если я сейчас брошусь в воду, ты тоже себя будешь винить?

— Конечно, – ответил этот невозможный человек. – Это же из-за меня ты здесь оказалась!

Я пренебрежительно фыркнула, и Ремизов смешно засопел. Почти как Воланчик.

Широкий, поросший вдоль берега высокой осокой плес казался мне бесконечным. Я чувствовала, что грести Святославу стало довольно тяжело. Река здесь не помогала, наоборот, как будто противилась и не желала, чтобы мы двигались вперед. И я в полной мере оценила силу Ремизова и его выносливость. Он упорно шел вперед, почти не сбавляя темпа. Воланчик же задышал ровнее и вроде бы даже уснул. Он резко потяжелел, как тяжелеют собаки, когда засыпают с чувством абсолютной безопасности, и смешно задергал задней лапой.

— Что с ним? – забеспокоился Свят.

— Просто уснул, – ответила я. – Наверное, температура упала.

— Ужас какой, – пробормотал Ремизов себе под нос. – Я схожу с ума из-за собаки.

Вечерело.

От равномерного покачивания байдарки меня тоже клонило в сон. Странно, но реки я действительно больше не боялась. Наоборот, мне было спокойно и даже уютно как-то.

Я поудобнее перехватила спящего на моих коленях мопса и попыталась расслабить плечи. – Устала? – спросил Святослав.

— Спина затекла, – призналась я. – Но ты не волнуйся, это не страшно. Как в самолете.

Ремизов усмехнулся.

— Нам плыть еще минимум час, выдержишь?

— Конечно, – заверила я его. – Связь не появилась?

— Пока нет.

Гроза догнала нас, когда до ГЭС оставалось совсем немного. Поднялся ветер, небо окончательно затянуло тяжелым свинцовыми тучами, засверкали молнии, чуть помедлив, ударил гром.

— Придется чалиться, – с досадой произнес Святослав. – Совсем немного не дотянули. Но грозу лучше переждать на берегу.

Я согласно кивнула.

Когда он нашел достаточно удобный берег для стоянки, дождь лил вовсю.

Небо полыхнуло, и загрохотало так, что, выбираясь из байдарки, я только чудом не упала в воду. Мопс, которого я прижимала к груди, испуганно заскулил. Святослав подхватил меня под локоть и помог добраться до суши. Только сушей, заросший камышом и низкорослым кустарником, промокший насквозь песчаный пляж можно было назвать с большой натяжкой.

— Это остров, Алиса, здесь такие повсюду, – сказал Ремизов, вытащив байдарку на берег. – И укрыться от дождя здесь, наверное, негде. Но пока не закончится гроза, дальше плыть нельзя.

Я рассеянно кивнула и переступила с ноги на ногу.

— Замерзла?