Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 46 – Женя Онегина

— Нет еще, – ответила я.

Дождевик пока еще спасал, и если телу было тепло и даже комфортно, то ноги давно промокли насквозь.

Ремизов задумчиво кивнул. Достал со дна байдарки брезентовый тент и раскрыл его над головой. Я подошла ближе.

— Хоть какое-то укрытие, – проговорил он, закрепляя концы брезента на чахлой иве, но в голосе звучало сомнение. – Доставать сухие вещи сейчас бессмысленно. Лучше переоденемся, когда доберемся до людей.

— Угу, – согласилась я, прижимаясь к его груди плечом. – Как думаешь, гроза надолго?

Словно отвечая на мой вопрос, над нами ударил гром. Я вздрогнула.

— Давай сюда чудовище, – скомандовал Свят. – Устала ведь… Он только кажется легким.

— А на самом деле сладкая булка, ага.

Я осторожно высвободила мопса из дождевика и передала хозяину.

— Жилет наверное лучше снять. Ему же неудобно… – Святослав расстегнул дождевик и осторожно прижал Воланчика к груди. Пес заметно оживился и попытался лизнуть его в подбородок.

— А потом как?

— Потом будет потом, – философски заметил Святослав. – Принеси нам сидушки из лодки, пока они не промокли окончательно.

Кроме пенопластовых сидушек я захватила из байдарки фляги с водой, печенье и шоколадки.

Святослав соорудил из них нечто, похожее на пенку или коврик, и устроился под брезентом со всеми удобствами.

— Много не пей, – предупредил он. – Неясно, насколько мы здесь застряли.

— А до ГЭС далеко? – спросила я, нехотя отрываясь от фляги и устраивая рядом. – И вообще, что это такое?

— ГЭС? – уточнил Ремизов. – Это гидроэлектростанция. Действующая, кстати. Построена до войны еще финнами. А еще это единственное место, где можно подъехать к реке на машине. И там есть магазин. Представляешь, Алиса, что такое магазин, для людей, неделю сидевших на сухарях и тушенке?

Я хорошо представляла.

— Хочешь шоколадку? – предложила я.

— А давай, – согласился Ремизов. – Нам плыть осталось не больше получаса. Если связь не появится, постучимся к смотрителям. Там постоянно живут два или три человека. Думаю, пустят нас.

Шоколадку мы съели махом, разделив ее пополам. Свят хотел отдать мне большую часть, но я запротестовала. Ведь он потратил столько сил, а я всю дорогу просто сидела и все. Потом мы провели ревизию запасов воды, попили сами, напоили Воланчика. И пес в этот раз даже не упирался.

Я поежилась, пытаясь скрыть вдруг накатившую усталость. Но только громко клацнула зубами. Ненадежное укрытие из брезента спасало от дождя и ветра, но не от холода. Ноги в розовых кроксах совсем заледенели.

Святослав посмотрел на меня с сомнением и начал стаскивать с себя дождевик. Растревоженный Воланчик завозился у него на коленях.

— Ты тоже давай снимай эту штуку и садись к нам с чудовищем поближе. – Свят подхватил мопсика под живот и хлопнул себя ладонью по бедру. – Иди сюда, Алиса. Я большой и теплый. Пока еще.

Я покраснела. В сумраке нашего временного убежища блеснуло колечко в его верхней губе. И совсем не к месту вспомнились его поцелуи.

— Нам холодно, Алиса! – капризно заявил Свят. – Очень – очень!

Глаза его смеялись.

Дождевик я все-таки сняла. Ремизов устроился поудобнее и усадил меня к себе на колени, вручил мопса и обнял двумя руками. Крепко – крепко.

— Все будет хорошо, Алис, – прошептал он мне на ухо. – Вот доберемся до ГЭС, а там люди. И чай.