Книга Дом на краю, страница 25 – Женя Онегина

Темная длинная челка упала Мите на глаза, и он смахнул ее рукой. Темные ресницы затрепетали. Почти по-девичьи.

Розовый «свифт» приближался к Альпам.

Кирилл не мог объяснить даже себе самому, что такого потрясающего именно в этих горах. Он не знал ответа, честное слово. Но сам факт, что можно просто взять и пересечь Альпы, сбивал его с толку. И одновременно приводил в восторг. Ровное скоростное шоссе просто вело вперед. А по бокам вырастали горы. Они не были огромными, эти горы. Не такими, что виднелись в дымке вдалеке, когда они пересекали Польшу. Это были явные, близкие, осязаемые горные вершины. И дорога суетливо бежала между ними, словно искала выход. Выход к морю. Или просто выход.

Рука сама потянулась за сигаретой. Кирилл даже приоткрыл окно, собираясь прикурить. Но вспомнил про девочек и передумал. Он вообще умел подстраиваться под других. Легко находил общий язык с Митькой. Никогда не дрался с Аней. И, в отличие от них, отлично ладил с отцом. У него было много друзей и просто знакомых. А еще у него была идеальная жена.

То лето, после Анькиной свадьбы, было невероятным. Период гона – так охарактеризовал его прагматичный отец. Но в чем-то, конечно, он был прав.

Они с Настей встречались каждый день после его работы. Он тогда еще работал в офисе, от звонка до звонка. Носил душные костюмы и светлые рубашки. И мечтал о том, что через десять лет весь мир будет у его ног. Ей оставался еще год до окончания университета, и Настя торопилась сделать то последнее вольное лето незабываемым. Они исходили все парки вдоль и поперек, любовались фонтанами и пестрыми клумбами, ели мороженое или горячую кукурузу. Катались на лодке или кормили лебедей. Плавали на кораблике по Москве-реке. Пили кофе. И снова ели мороженое. А еще они целовались. Как безумные. Словно им было шестнадцать лет. И от этой странной щемящей нежности у него кружилась голова. Настя сама была необыкновенной…

Тоннель он заметил, конечно. Но все равно продолжил ехать следом за огромным двухэтажным экскурсионным автобусом с польскими номерами. Пока Митька не заорал:

— Стой!

Он и встал. Посреди тоннеля. В полном одиночестве и темноте.

— А где все? – шепотом спросил Кир, окончательно возвращаясь из Москвы в Альпы.

— А кто тебе нужен? – так же шепотом уточнил Митя.

— Машины? – предположил Кир.

— Так красный же! – удивился Митя.

— Где? – Киру моментально стало страшно.

— На светофоре, – буркнул мелкий, – при въезде в тоннель.

— Так я ж…

— А ты как трамвай, Кирюха! Эх… – Митька чертыхнулся сквозь зубы. – Поехали уже. А то точно штраф получишь.

Кир с опаской тронулся с места. Проезд на красный в Европе… Кирилл решил не думать об этом. Тоннель казался бесконечным. Они ехали и ехали в полном одиночестве, и от этого становилось еще страшнее выезжать наружу. А вдруг там уже поджидает патруль? И у него не хватит денег на штраф, конечно же! Все знают, какие в Австрии огромные штрафы! Тыльной стороной ладони Кир вытер выступившую на лбу испарину. Соня и Ника подозрительно притихли. Но вот впереди показался просвет. Мелькнул в повороте и снова исчез. Опять мелькнул. Еще один вираж, и «свифт» выскочил на свободу.

— Ой! – воскликнула Ника и засмеялась.

— Ой… – согласился с дочерью Кирилл.

Вокруг были горы. И солнце. Нестерпимо яркий свет бил по привыкшим к полутьме глазам так, что на них выступили непрошеные слезы.