Книга Дом на краю, страница 71 – Женя Онегина

А потом приехала Лялька. С Лялькой они дружили, кажется, с пеленок. За год подруга вытянулась, немного осунулась, пропал привычный румянец на щеках. И косы, толстые темные косы с бантами тоже пропали. Аккуратная стрижка, модные джинсы и новенькие кроссовки. Ляльку было не узнать.

Конечно же об Илье она уже знала. И Жене вдруг стало ужасно обидно, совершенно не хотелось делить свою тайну с другими.

Подруги сидели на подвесных качелях под старой липой, когда на тропинке, ведущей, к дому тетки Любы, показался Илья. Он исправно, каждый день приходил к ней за молоком для маленькой сестры. Лялька зыркнула в его сторону темными глазищами и приосанилась. Женька скорчила недовольную рожицу.

— Привет! – весело сказал парень, приблизившись к ним. – Женечка, познакомишь нас?

Женечка подняла глаза к небу и произнесла:

— Оля, это Илюша. Илюша – это Оля.

— Можно просто Ляля, – проворковала подруга, окинув его оценивающим взглядом.

— Можно просто Илья, – ответил тот и подмигнул Женьке.

Почему-то на душе сразу стало тепло.

А вечером они сидели у костра в его саду, на самом краю леса. До этого Женя была здесь только раз. И то ждала приятеля у калитки. Тогда она успела разглядеть в глубине сада старую беседку и бледную девочку в ней, от силы лет пяти, укутанную в пушистую шаль.

И вот вместо обычной прогулки Илья позвал их обеих на печеную картошку. Лялька выглядела удивительно притихшей. Она сидела в стороне и зябко куталась в куртку, хотя ночь была по-летнему теплой. Илья болтал без умолку, перескакивая с одной забавной истории на другую, и подкидывал в костер сухие ветки, заставляя пламя подниматься к самому небу.

— Тебе тут правда не страшно жить? – вдруг спросила Ляля.

— Мне? – удивился Илья. – Почему мне должно быть страшно?

— Раньше здесь стоял барский дом, давно. До революции еще… Ну чего ты смеешься? Мне прабабушка рассказывала.

— Прям барский? – Илья не сдержал широкой улыбки.

— Ага… Барин не захотел свое добро терять. Ну когда это… Раскулачивать пришли… И все в землю закопал. А дом сжег. А потом его самого пристрелили. И за домом похоронили. Вот он с тех пор клад свой ищет. По ночам по округе бродит.

— Врешь ты все, Лялька! – изрек Илья, но как-то неуверенно. И Женька заприметила его обеспокоенный взгляд, украдкой брошенный на лес.

А подруга даже не обиделась. Только поплотнее закуталась в куртку и обняла себя за плечи.

Разговор почему-то больше не клеился. Картошка оказалась сверху обугленной, внутри сырой. Илья выглядел понурым, и девочки засобирались домой.

Парень вызвался их проводить. Расставшись с Лялей у ее калитки, Илья и Женя, не сговариваясь, свернули к речке.

— Ты ей веришь? – вдруг спросил Илья.

— Об этом все знают, – пожала плечами Женя. – Потому и в доме том никто не живет.

— А клад?

— Может есть, а может и нет. Никто не искал. А может и искал, только мне не докладывал.

— Неужели тебе совсем не интересно? – обиделся Илья.

— Сказки слушать?

— Клад искать!

— Клад может и интересно, да только как его искать? На это, наверное, и разрешение нужно. У тебя есть?

Друг задумчиво покачал головой.

С того вечера Илью будто бы подменили. Он ходил хмурый и невыспавшийся. Женя ни о чем не спрашивала. Вечерами они, теперь уже втроем, бродили точно призраки по округе, не зная, чем себя занять. К середине июля погода резко испортилась. Ночи стали непривычно холодными, а дни дождливыми. Женька страдала от безделья, а еще от странного, навязчивого желания как-то помочь другу. Однажды за обедом она даже рассказала об этом деду.