Книга Дом на краю, страница 83 – Женя Онегина

Захар затормозил у длинного одноэтажного здания, издалека напоминающий барак. Только там, на первом этаже, сейчас горел свет. И вскоре им навстречу вышел немолодой уже мужчина. Форма на нем была застегнула небрежно. На подбородке проступила местами седая щетина. И выглядел он безмерно уставшим.

— Капитан Самгин, – представился мужчина.

— Я – майор Плетнев, – Захар протянул руку для рукопожатия, – а это…

— Макс. Макс Крайнов.

— Рад знакомству, – Самгин пожал протянутую руку, – не буду говорить «добро пожаловать», но…

Захар хохотнул, а капитан вымученно улыбнулся. Они направились к входу в барак. Макс потоптался на месте, оглядываясь. Вокруг стояла тишина. Неестественно вязкая. Оглушающая. Ни звука. Ни одной живой души. Крайнов против воли поежился и направился вслед за мужчинами.

— С момента первого случая неизвестной лихорадки прошло пятнадцать суток. – Капитан докладывал как-то отстранено, то и дело потирая переносицу. – Молодой крепкий мужчина погиб в первые часы. За ним заболели еще трое. И доктор. Потом ещё пять. В течение десяти дней скончались двадцать два человека из ста находящихся на территории части. У семидесяти двух были выявлены похожие симптомы разной степени тяжести.

— Капитан, а вы? – спросил Захар

— Отделался лёгким испугом. Два приступа лихорадки. Несильно жгучей. И я на ногах.

— Приступа? – Макс и Захар переглянулись.

— Да, первый был, едва мы вернулись от сопок. Буквально, на следующий день. Лёгкий озноб, я решил было, что перемерз, лазая по шхерам как мальчишка. Все прошло само. А второй ещё через пару дней. Тут я уже обратился за помощью.

— Помогли? – весело уточнил Захар.

— А что за сопки? – оживился Макс, до этого хмуро разглядывающий серый пейзаж за окном.

— У батареи «Суоми», – ответил Самгин, – точнее то, что от неё осталось.

— Ты в курсе, о чем речь? – Макс повернулся к другу.

— Оставленные немцами затопленные кольца. Местная достопримечательность, так сказать. – Захар отвернулся, делая вид что его совершенно не интересует этот разговор.

— А сколько времени занял ваш… поход? – Макс подобрался, словно гончая, взявшая след.

— Там… – Самгин обернулся к Плетнёву, стоящему за его спиной и беспомощно развел руками.

— Что там?

— Скажем так, Максик. Там есть некий… – Захар задумчиво почесал заросший подбородок. – Там есть некий объект, ради которого здесь и существует гарнизон.

— Все погибшие были на этом объекте?

— Да, – Самгин кивнул, – кроме пилота.

— А где садилась вертушка? – Макс снова повернулся к Самгину.

— Он садился у «Суоми», чтобы забрать двух оставшихся на ногах офицеров.

— Что стало с офицерами?

— Живы. Здоровы. Находятся на карантине в госпитале в городе.

— А пилот погиб, Макс, – добавил Захар, – больше людей не эвакуировали.

— А я вернулся в часть за подкреплением в сопровождении десятка ребят, что были ещё на ногах, – продолжил Самгин.

— Так что это за объект? Кто-нибудь мне объяснит?

Двадцать восьмое июля 2042 год

Батарея «Суоми»

Пальцы дрожали, и микровинт никак не хотел слушаться. Перед глазами плыло. Макс выпрямил спину и зажмурился. На висках выступили капельки пота. Мужчина шумно втянул носом воздух, несколько раз сжал и разжал кулаки и снова уставился в микроскоп.

Мягкое движение микровинта, плавное скольжение предметного столика, и перед его глазами появляются бледные еле заметные эритроциты, разлившиеся мириадами клеточных теней. То и дело встречаются сбившиеся в неаккуратные группы лейкоциты – сегменты с закрученными, будто поломанными ядрами. Становится тяжело дышать.