Книга Дом на краю, страница 85 – Женя Онегина

… Около месяца назад к Самгину пришли местные мальчишки. Тощие и вихрастые. Стояли у ворот. Настаивали на встрече. Здесь, на отшибе, редко появлялись даже вездесущие туристы – все же закрытая пропускная зона вдали от дорог и населенных пунктов.

В начале мая парни водили двух мужчин по шахтам. Туристы как туристы, с дорогим оборудованием. Хорошо подготовленные. И заплатили отлично. Только когда спустя пару недель мальчишки вернулись в эти туннели, то обнаружили ранее неизвестный бункер. Свет фонарей высветил приоткрытую дверь. Они были здесь тысячу раз. И не видели этой двери.

Самгин принял решение идти в шахту с отрядом геологов. Тем более, что погода установилась тёплая. Был поставлен ряд задач, которые намечались на это лето. Три недели назад двадцать пять человек разбили исследовательский лагерь в шхерах. Спустя четыре дня случился первый случай неизвестной лихорадки.

— До бункера добрались? Парни не ошиблись?

— Добрались, – Макс тяжело вздохнул, – почти сразу же. Со слов Самгина, заброшенная лаборатория.

— Точно заброшенная?

— В том-то и дело…

— Харя, прекрати тянуть кота за хвост. – Макс раздраженно сплюнул.

— В бункере было пятеро. Лагерь разбили у одного из колец…

— И?

— Макс, ты притворяешься? – взорвался Захар.

— А что ты хочешь от меня услышать? – Макс невозмутимо посмотрел на друга.

— Гипотезу, например.

Крайнов тяжело вздохнул.

— Falciparum. Как бы дико это не звучало.

Захар громко выругался.

— Откуда?

— От верблюда! Нужно расставить комариные ловушки в туннеле и у круга, где был лагерь. Пока ещё тепло.

— Мы на двести километров севернее Мурманска! Тропическая малярия, Макс? Нам никто не поверит!

— Значит, надо доказать.

В санитарном крыле находилось более пятидесяти человек. Мельцеровских бокса только два. В одном – геолог. Молодой парень. Не больше тридцати. Его трясло уже десятые сутки. В другом – девчонка… Макс смотрел на капельку пота, выступившую на ее лбу. На бледную прозрачную кожу на щеках, на пульсирующую над ключицей синюю жилку. Сколько ей? От силы двадцать… Тонкая рука смяла простыню, послышался тихий стон, и девочка перевернулась на бок. То ли сон, то ли забытьё. Раздался писк бесконтактного термометра. Температура субфебрильная, а на ощупь девчонка совсем холодная. Болеет третьи сутки. Истощена. Не пьёт. Крайнов выругался сквозь зубы и достал ланцет. Тонкие ледяные девичьи пальцы. Укол. Ещё один. Тёмная капля падает на стекло. Макс ставит маркёром корявую цифру «2». И добавляет: Катя.

Катерина. Двадцать два года. Судя по документам – переводчик.

— Откуда ты здесь? – шепчет Крайнов, убирая с девичьего лба влажную прядь светлых волос.

…Кожа чистая. В верхних отделах лёгких прослушиваются хрипы. Живот мягкий. Безболезненный. Селезенка увеличена…

В перчатках руки быстро потеют и писать становится неудобно. Макс торопится.

В шлюзе снимает защитный костюм. Меняет перчатки и маску. Надевает чистый халат. Нужно идти дальше.

Сухая химия, ожидаемо, не дала результатов. Крайнов пересмотрел все сделанные мазки по два раза. И только в двух толстых каплях ему показалось, что сверкнул рубин ядра. Но сколько бы он потом не пересматривал мазки, там ничего не было.

Вечером заболевших стало на два больше.

А ночью умер парень – геолог.

— Полиорганная недостаточность. Множественные тромбозы по типу ГУСа. Но это не ГУС. – Захар бросил на стол перед Максом заключение.