Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 91 – Женя Онегина

Кажется, несмотря на укол, я все-таки потеряла сознание. Потом был резкий запах нашатыря, и снова боль. И еще один укол. Кто-то, скорее всего Свят, помог мне надеть рубашку, заботливо переданную Катей. А потом плечо снова зафиксировали, мне дали подписать какие-то документы и отпустили. На улице была уже глубокая ночь.

К базе, на которой ночевали участники пробега, мы подъехали в полной темноте. Заспанная Катя ждала нас на крыльце небольшого одноэтажного деревянного коттеджа, больше похожего на барак. Набросив пуховик поверх пижамы, она задумчиво курила и смотрела куда-то за наши спины.

— Доброй ночи, Катюша, – проворковал Ремизов.

— И вам не хворать, Святослав Павлович, – ответила девушка. – Вы к нам надолго? Или так? Чаю только попить?

— Ты что такая злая, Кать?

— Свят, это ты надоумил Юльку позвонить Дане и рассказать про отца?

— Почему сразу я? – не очень искренне возмутился Ремизов.

— А кому это еще нужно? Не можешь нормально свои дела с Денисом решить, твои проблемы. Зачем Даньку вмешивать?

— А что случилось? – спросила я.

— Царевич-старший женился, представляешь, Зой? На Нике! – зло бросила Катя и тут же испуганно спросила: – Ой, Зоя! Прости меня! Ты сама как?

— Я очень спать хочу, – ответила я чистую правду. – Очень-очень!

— Идем в дом, я помогу. Святик, а ты бы подумал над своим поведением, а? Зачем ты вообще во все это лезешь?

— Исключительно из любви к прекрасному, Кать! Исключительно! – ответил Ремизов. – Доброй ночи вам, девчата! До завтра!

Катя помогла мне умыться, раздеться и улечься в постель, которая оказалась на удивление холодной. К тому же из-за фиксирующей повязки лежать можно было только на спине, но я так соскучилась по нормальной кровати, что на такую мелочь даже не стала обращать внимание.

— Хочешь, я тебе чаю сделаю? – предложила Катя. – И у меня печенье есть.

— Хочу, – ответила я, осознав, что целый день ничего не ела. Живот немедленно ответил урчанием. – Кать, а сколько времени вообще?

— Начало первого. Еще не поздно. Хочешь, я к Гарику схожу, у него наверняка есть что-то посущественнее. Он запасливый.

— Не нужно, – остановила я ее. – Чая вполне достаточно. И тебе завтра рано вставать. Ты же поедешь с Даней?

— Конечно поеду! Только ты уверена, что нужно продолжать пробег?

— А что Царевич об этом думает? И как Роуз?

— Роузи в порядке. К вечеру уже забыла о лапе, но высокий темп она не выдержит.

— А это и не нужно. А с Даней что?

— Даниил расстроен из-за отца, но не признается. И этот пробег ему нужен, Зоя. Хотя бы для того, чтобы разобраться в себе.

— Значит, если собаки в порядке, мы должны помочь Дане финишировать. Ты должна помочь, Кать!

— Я помогу, не переживай. Главное, чтобы опять с кулаками на этого парня не полез.

Я усмехнулась.

После горячего чая с печеньем я уснула мгновенно. Видимо, сказалась общая усталость. А проснулась, когда за окном светило солнце и день приближался к обеду.

Я не сразу вспомнила, где нахожусь. Потом рука дала о себе знать, и я уже гораздо осторожнее поднялась с кровати. Как уходила Катя, я не слышала. Но вещей ее не было, и кровать оказалась аккуратно застеленной. Я кое-как умылась и причесалась одной рукой, натянула домашние штаны и теплые носки и взяла телефон.

От Кати сообщение было только одно: