Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 90 – Лана Полякова

Причём на первое сентября, когда наш сын стал первоклассником, мы свекровь не приглашали. Это был только наш, семейный праздник, и чужим в нём не было места.

— А что она могла? У неё нет рычагов давления на меня. Никаких. И она может либо поддерживать отношения в том формате, что я предлагаю, либо идти лесом, – ответила я Агате, делая глоток сока.

Кофе мне теперь можно только нюхать…

— Ты изменилась. Раньше ты бы перед свекровью стелилась мягкой дорожкой, – усмехнулась Агата.

И я отреагировала мгновенно:

— Конечно! Это всё в прошлом. Ты тоже не та фиалка, что была прежде.

— Это точно! Но иногда я жалею о потерянном невинном отношении к реальности, – немного грустно ответила подружка.

Она на миг стала такой беззащитной и ранимой, но я не успела никак отреагировать, и Агата, отвлекаясь, спросила:

— Скажи, ты простила?

— Да. – Спокойно ответила я.

— Но не свекровь?

— Понимаешь, Никиту жизнь научила, и он изменился. Я вижу, как он старается и как меняется рядом со мной. И я простила, но не забыла. Не могу сказать, что я уверена в нём на стосорокшесть процентов, но я и в себе не уверена до донышка.

Я сделала паузу и, глядя вставшие вдруг больными глаза подруги, продолжила подробнее:

— Мы с Никитой рискнули и по шажочку строим своё совместное будущее с осторожностью однажды подорвавшихся на мине сапёров. И, знаешь, странно устроена человеческая память. Когда я вспоминаю прошлое, я всякий раз накладываю на те события, знания из своего настоящего. И многое воспринимается по-иному.

Мы доверяем друг другу. В этом нет сомнений. Но мы оба – заложники наших ошибок и нашего опыта.

А его мама, как считала себя правой, так и продолжает считать. Она получает от Никиты хорошее содержание, Никита устроил всех своих братьев, но всё равно его мама до сих пор давит на чувство вины. Она винит Крылова, в том, что его отец так рано умер. Из-за этого, якобы, не получил должного воспитания её младший сын, и теперь Никита должен его содержать…

Это, конечно, дело Никиты. Но ни его мамы, ни его младшего брата в нашем доме не будет. Пока, во всяком случае. А там посмотрим. Жизнь любит пошутить…

Агата покрутила всю чашку вправо-влево и спросила:

— Мир, а когда ты простила? И как?

Я видела, что этот разговор важен для подруги и поэтому продолжила:

— Когда поняла, что он с собой сделал, чтобы суметь жить без меня. А как… я сумела приподняться над нашей личной ситуацией, чтобы увидеть свою жизнь в целом. И жизнь Антона. Странно наказывать Нткиту за то, в чём он сам искренне раскаивается. Да и времени прошло много. Мы изменились с ним оба. Встретились вновь почти чужими людьми.

— А как понять, что раскаяние искренно? – не унималась Агата.

— Не знаю. Я это прочувствовала, когда начала трескаться каменная маска, приросшая к Никите. Это было больно наблюдать, – ответила подружке, открываясь ей и понимая её сомнения.

Агата не хочет пока их озвучивать, и я тактично не лезу, но я с предельной искренностью отвечаю на её вопросы.

— Ты не жалеешь? – спрашивает тихо Агата.

— Нет. И мне, и моим детям, совершенно однозначно лучше расти с отцом. Без Крылова мне точно хуже, чем рядом с ним.

— Но всё равно сомневаешься?

— Конечно. Бывают моменты сомнений и слабости и у меня. Мы с Никитой оба боимся, я же говорю, как подранки. Я, например, сейчас не знаю, говорить ли Никите о моей беременности. Вернее, я боюсь говорить, – признаюсь я.