Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 18 – Елена Валерьева

— Ты понятия не имеешь, от чего я тебя сейчас закрываю.

— Так расскажи! — срываюсь я. — Хоть раз в жизни расскажи все до конца, а не дозировано, как будто я слабая дурочка, которой лучше не знать!

Мы замолчали одновременно.

Я тяжело дышала. Он тоже.

Кажется, именно этого он и ждал. Чтобы я наконец не просто кололась, а потребовала.

Леон медленно выпрямился.

— Хорошо, — сказал он. — Хочешь правду целиком? Будет правда.

Галина тихо отодвинула стул и встала.

— Я, пожалуй, оставлю вас.

— Нет, — сказала я сразу. — Оставайтесь.

Мне почему-то стало спокойнее от того, что рядом будет кто-то третий. Не потому, что я его боялась. Хотя, если честно, иногда боялась. Не физически — никогда. Но той силы, с которой он умел влезать под кожу, ломать логику, выворачивать мои чувства наизнанку.

Он посмотрел на мать, потом на меня и кивнул.

— Хорошо.

Я снова села. Ноги немного дрожали, и я ненавидела себя за это.

— Говори.

Леон оперся бедром о столешницу и впервые за все время отвел от меня взгляд. Будто ему и правда было тяжело.

— Полтора года назад, — начал он, — в холдинге пошла схема через несколько дочерних компаний. Формально — легальная. По сути — нет. Были откаты, фиктивные закупки, закрытые переводы через третьи руки. Я это видел. Не все сразу. Но видел.

— И молчал?

— Сначала — да. Потом уже был по уши внутри.

Я смотрела на него и не узнавала. Не голос, не лицо — смысл. Человек, которого я считала сильным и безупречным, оказывается, тоже когда-то просто не успел отступить.

— Зачем?

Он горько усмехнулся.

— Потому что я был жадный. До роста, до денег, до влияния. Мне нравилось подниматься. Нравилось чувствовать, что я больше не мальчик, который просит, а мужчина, который получает. И я убедил себя, что сумею вовремя выйти.

Я закрыла глаза.

Как страшно порой слышать правду не потому, что она ужасна, а потому что в ней слишком много живого. Слишком много человеческого. Проще было бы, будь он чудовищем. Обычным, понятным, черным. Но нет. Он был человеком. Со слабостью. С гордыней. С алчностью. И с любовью, которую сумел испоганить.

— Дальше, — выдавила я.

— Дальше меня повязали обязательствами. Подписи. Финансовые решения. Несколько документов, которых хватило бы, чтобы сделать из меня крайним. Тогда появился Дерезин со своим интересом к восточному коридору и этой идеей создать новую “витрину”. Им нужен был человек с лицом, перспективой и правильной семейной картинкой. Я подходил.

— А я нет.

Он посмотрел на меня в упор.

— Для них — нет.

Как же это больно. Господи.

Я даже вдохнуть толком не могла.

— Потому что у меня нет фамилии, как у них? — шепчу. — Потому что моя мать не сидит в советах директоров? Потому что у нас в роду не было шелковых салфеток и фамильного серебра?

— Потому что ты живая, — вдруг сказала Галина тихо. — А им нужны были мертвые внутри.

Мы с Леоном одновременно повернулись к ней.

Она стояла у окна, сложив руки на груди, и лицо у нее было такое уставшее, будто весь этот мир ей давно осточертел.

— Простите, продолжайте, — сказала она и отвернулась.

У меня внутри стало еще холоднее.

— И ты решил, что проще сломать меня, чем их? — спросила я.

— Я решил, что смогу пройти через это быстро и вернуть все назад.

— Быстро? — засмеялась я. — Быстро — это сколько, Леон? До родов? После? Когда наша дочь впервые скажет “папа” не тебе?